Ожившая невеста некроманта - Элиза Маар

так много времени потеряли зазря. И могли бы потерять еще больше, потому что я была почти уверена, что Малакай никогда бы больше сам ко мне не прикоснулся, особенно если бы я ничего не вспомнила.

Я не понимала, почему он, будучи уже обручен со мной, не хотел сделать из нас нечто большее, чем договор, и хотела бы узнать.

— Вот ты где.

Я повернулась к нему, подпиравшему плечом косяк и скрестившему руки на груди.

— Спать или желаешь принять душ?

— Сначала душ, — когда я дошла до дверного проема, в котором он стоял, меня осенило: — А где будешь спать ты?

Мы снова были так близко…

— Я не собираюсь спать. Звонили из управления, фантом начал говорить. И прежде чем ты начнешь задавать вопросы, извини, я не могу ответить на них.

— Ясно…

Я собиралась уйти, но Малакай вдруг удивил меня тем, что обхватил мое лицо теплыми ладонями и заглянул в глаза.

— Мы поговорим завтра. Я тебе обещаю, вороненок.

О, мое бедное-бедное сердце, прошу, не останавливайся. Я прошептала:

— Я почти уверена, что ты скажешь, что такое больше не повторится, потому что это — ошибка.

— Зато я буду честен, — сказал он, задержав взгляд на моих губах.

Тело охватил жар.

— Честен ты был, когда целовал меня, Кай. Я не поверю, если ты скажешь, что ничего ко мне не чувствуешь.

— Мэвис…

Я решила уйти прежде, чем он причинит боль, и когда вышла из душа, его уже не было.

Утром Скитти принес мне кофе — об этом, как оказалось, позаботился Малакай, который не смог вернуться из управления.

Весь день я была как на иголках и с нетерпением ждала, когда же увижу жениха, но время шло, а он так и не пришел за мной, хотя на этот день у нас был так же назначен урок эгд.

Расстроенная до глубины души, я пошла в кафетерий, где до отвала наелась сладостей, а потом решила съездить в город — навестить дядю Люциуса.

Не передать словами, как же я была рада, когда увидела папу!

— Папочка! — Я чуть было не сбила его с ног, когда бросилась обнимать.

Он крепко-крепко меня обнял, и я не сдержала слез, когда заглянула ему в глаза. Я так давно его не видела.

— Мэви, дочка.

— Я так соскучилась!

— И я безумно соскучился.

Я снова его обняла.

Он все-таки смог пересечь границу и как раз собирался забрать из академии меня, а я сама, как чувствовала, приехала сюда, чем сэкономила нам много времени.

В тот день я так и не увидела Малакая, но зато провела время с отцом и сестрой, с которой так же давно не виделась лично. Расстраивало только одно, что папа приехал ненадолго, и скоро мы снова расстанемся на неопределенное время.

В тот же вечер он начал разговор о том, что я пережила клиническую смерть, и мне долго пришлось его заверять, что я в порядке. Так же порадовала его тем, что все вспомнила.

Так как завтра был еще один выходной, я осталась у дяди Люциуса. Амаре же пришлось вернуться в академию, потому что у нее назначена важная поездка на какое-то древнее кладбище демонов.

Из-за учебы я стала больше бодрствовать ночью, и после того, как папа ушел спать, я не смогла лечь в кровать, потому что сна не было ни в одном глазу. Мы с Чокко, взяв уйму вкусностей, пошли в библиотеку.

— Знаешь, что я осознала? — спросила я у Чокко, засунув в рот дольку белого шоколада.

Малыш внимательно посмотрел на меня.

— С тех пор, как у меня появился ты, я стала много есть. Ты на меня дурно влияешь.

Он показал мне язык и стащил последний вкусный кекс. Я взяла в руки шоколадный пудинг и напряглась, услышав, как открылась дверь и как к нам кто-то приближается. Чокко даже не напрягся, и когда я почувствовала Малакая, поняла почему. Он сразу его узнал.

Сердце пустилось вскачь. Жених зашел в зону, где мы с Чокко отдыхали на диванчиках.

— Мэвис.

Я поймала его взгляд и прошептала:

— Малакай.

Чокко, сграбастав все вкусняшки, магией слетел со столика, на котором сидел и, потеряв по дороге один печеник, полетел к двери. Таким образом мы остались с Малакаем наедине. Но тишина повисла довольно надолго. Пока он ее не нарушил:

— Извини, что не выходил на связь. Эта зараза отняла все время.

— Удалось что-то выяснить?

— Немного. Пока что это делу не помогло, но хотя бы убийства прекратились. Как ты?

Я улыбнулась.

— Наконец-то увиделась с папой, так что сейчас я счастлива. А ты?

— Устал, но в порядке.

Мы ходили вокруг да около. Тянули, боясь начать тот самый разговор. Но Малакай все же нашел в себе смелость первым. Сев, он начал:

— Думаю, ты права. Я был трусом. Нужно было с самого начала рассказать тебе, как обстоят дела на самом деле, но я… Я и не догадывался, что ты…

— Люблю тебя? — робко, но прямо сказала я.

Умерев, я больше не боялась сказать такие важные слова невзначай. Потому что так и не сказала их раньше и теперь боялась, что каждый день мог стать последним. Кто знает, когда смерть придет за нами? Даже некроманты этого не знают.

Мои слова явно не оставили его равнодушным, и Малакай, который всегда смотрел в глаза собеседнику, опустил взгляд.

— Мэвис, я…

— Давай будем абсолютно честны друг с другом, Кай.

Он поднял на меня взгляд.

— Раз ты этого хочешь. — И он сразу резанул по моему сердцу: — Мэвис, я не могу ответить тебе взаимностью.

В груди сдавило, и я с трудом спросила:

— Почему?

Не ожидала, что это будет так быстро и больно. Он словно сорвал пластырь с незажившей раны и сделал ее еще больше.

— Потому что я… Я не могу позволить, чтобы ты из-за этого пострадала.

Я нахмурилась в растерянности.

— Пострадала? То есть?

Он выдохнул, поставив трость к боку кресла, и откинулся на его спинку.

— Еще в подростковом возрасте от одной древней ведьмы я узнал, как умру.

Я в шоке округлила глаза, и хотя в голове тут же возник вопрос, я не стала его перебивать.

— Она предсказала мне, что эфир с каждым годом будет становиться слабее и