Ожившая невеста некроманта - Элиза Маар

жаждал ощутить под руками ее нежную кожу, а под собой ее обнаженное тело. Хотел чувствовать, какой влажной она может стать из-за меня. И хотел знать, как она будет ощущаться, когда я окажусь внутри нее.

Ее тонкие пальцы сжали мои волосы на затылке, царапая кожу головы, и все мое тело атаковали мурашки. Только с Мэвис я чувствовал, как внутри происходили странные, но волнующие изменения. Только с Мэвис я чувствовал жгучую потребность. Только с ней я понимал, что значит быть живым.

Она пробуждала во мне все самое лучшее. Я хотел делать ее счастливой. Хотел, чтобы она не знала бед, всегда была под защитой, сыта, здорова, и счастлива. Я хотел каждый день видеть ее улыбку и быть причиной этой улыбке.

Но так же она пробуждала и темную сторону меня. Жадную. Голодную. Одержимую. Я хотел, чтобы для нее существовал только я. Хотел, чтобы она разваливалась подо мной и на мне на части. Чтобы теряла себя, как я теряю себя, большую часть времени не в силах прогнать из своей головы.

Я хотел, чтобы она была так же повернута на мне, как я на ней.

Я не преувеличил, когда сказал, что уже по уши в ней. За эти месяцы, что мы были рядом практически каждый день, я устал бороться с притяжением, и Мэвис смогла пробраться мне под кожу.

Нам обоим перестало хватать дыхания, и я с трудом оторвался от любимых губ, которые хотел бы целовать всю жизнь. Мэвис обнимала меня за шею, тяжело дыша, и заглянула мне в глаза.

Ее щеки раскраснелись, губы припухли, а взгляд казался пьяным. Один из лучших видов, что я лицезрел. От одной мысли, что я так влиял на любимую девушку, мое мужское самолюбие было готово пробить крышу.

— Ты так прекрасна, — я мягко провел подушечкой большого пальца по ее нижней губе и тяжело сглотнул.

Я так сильно хотел ее, что в паху скопилось болезненное напряжение. Будь все иначе, не боясь я испортить все в самом начале, я бы уже посадил ее на стол, встал бы перед ней на колени и стал бы поклоняться ее телу так, как она того заслуживала.

— Кай?..

— Да, вороненок?

— Если я хочу, чтобы ты сейчас сделал со мной очень грязные вещи… Что это обо мне говорит?

От ее слов во рту пересохло, и я стал еще тверже, если это, проклятье, вообще возможно. Я уже был болезненно тверд из-за нее.

— Что ты такая же, как и я. Знала бы ты, что я хочу с тобой сейчас сделать.

— Что?.. Скажи, — она наклонилась ко мне. — Пожалуйста.

Я закрыл глаза, выдохнув.

— Ты настоящее проклятие. Чертово испытание для моей выдержки, Мэвис.

Ее губы коснулись моей шее, и я не сдержал короткого стона. Затем она мягко прикусила мочку моего уха.

— Я хочу тебя, Малакай. Перестань нас останавливать.

— Я не хочу тебя торопить.

— Мир не рухнет, если мой жених покажет мне, что он бы хотел сделать со мной. Или ты из тех гадких традиционалистов, которые уверены, что жена в первую брачную ночь должна быть девственна?

Я открыл глаза, скользнув рукой Мэвис на затылок, и прижал ее ближе к себе.

— Меня это волнует в последнюю очередь. Я просто хотел бы сделать все правильно. Ты заслуживаешь только лучшего.

Она обхватила мое лицо руками и нежно, коротко поцеловала:

— Все, что сейчас происходит, уже правильно.

Проклятье…

Я поймал ее губы своими, затянув в долгий лишающий дыхания поцелуй, а затем, с легкостью подхватив Мэвис, встал. Боль в колене едва ощутил, потому что ее эфир не оставил во мне ничего, кроме удовольствия.

Перестало иметь значение все, кроме нее. Но мне хватило ума магией закрыть библиотеку и накрыть нас пологом тишины. Все происходящее казалось сном, но Мэвис в моих руках ощущалась реальной, и я сполна хотел насладиться ею.

Зная, что сексуального опыта у нее нет, я пытался дать ей больше времени, но она ясно дала понять, что хочет меня здесь и сейчас. Кто я такой, чтобы отказывать своей невесте? Но сегодня я покажу ей только часть — малую часть того, что хотел бы с ней сделать.

Я знал, что в глубине души Мэвис была романтиком, и ее первый секс должен был быть точно не на столе в библиотеке.

Происходящее напомнило мне ту ночь, когда я сорвался впервые и попробовал на вкус ее идеальные пухлые губы. Тогда я так же посадил ее на стол и встал между ее разведенных ног, скользя ладонями по голой коже под юбку.

Кожа ее бедер была теплой и нежной, когда я коснулся пальцами ее нижнего белья. Мэвис рвано выдохнула, и я поймал ее губы своими, почувствовав, как она обхватила меня ногами за талию.

Целуя ее, я запустил язык в ее рот, и Мэвис, зарывшись пальцами в мои волосы на затылке, с тихим стоном коснулась его своим. По моему телу побежали мурашки, и когда наши бедра соприкоснулись, я издал гортанный стон.

— Что ты со мной творишь? Мэвис… Проклятье… — шептал я между поцелуями.

Я не заметил, как она расстегнула пуговицы моей рубашки, и ее теплые ладони легли мне на грудь, после чего тупые ноготки царапнула по мышцам живота, и пальцы зацепились за ремень. Я наклонился вперед, вынуждая ее лечь спиной на стол и прижался эрекцией ближе к ней, давай понять, как сильно я в ней нуждаюсь.

Она издала красивый томный стон и потерлась об меня, вынуждая напрячься и выпустить грудное рычание. С ее губ я переключился на шею, покусывая, посасывая и облизывая кожу. Ладонями скользнул по ее разведенным ногам, и когда встретился с Мэвис взглядом, отодвинул белье в сторону и коснулся ее.

Мэвис тихо застонала, когда я провел по ней пальцами, а я рвано выдохнул, ощутив, какая она возбужденная.

Мэвис выгнулась навстречу моему прикосновению, и её прерывистый вздох эхом отозвался во мне, усиливая и без того нестерпимое желание. Я на мгновение замер, впитывая этот момент: её раскрасневшееся лицо, затуманенный взгляд, сбившееся дыхание — всё это вызвал я.

Она хотела меня.

— Малакай…

Я снова накрыл её губы своими, но на этот раз поцелуй вышел более медленным, тягучим, почти мучительным — я хотел растянуть каждое мгновение, запечатлеть его в памяти навсегда. Медленно я ввел в нее один палец, и ее ноготки впились в кожу