Искры осени - Л. В. Риверс

— Нет, — прошептал я, скользнув губами по ее щеке. — Я голоден.

Ее глаза дрогнули и закрылись, губы чуть разомкнулись и я поцеловал ее. Глубоко, жадно — все самообладание, что держал в себе с тех пор, как она вошла в этом чертовом платье и шляпке, разлетелось в прах. Она ахнула, и я проглотил этот звук, пробуя на вкус и вино, и ее саму.

Когда ей наконец понадобился воздух, я поймал зубами ее нижнюю губу, потянул и из ее горла вырвался тихий всхлип.

— Черт, Эмбер, — выдохнул я, прижимая лоб к ее лбу. — Ты даже не представляешь, что со мной делаешь.

Ее руки скользнули под мою рубашку, пальцы вцепились в ткань и потянули вниз, пока она снова не потянулась ко мне — на этот раз целуя сильнее. Я позволил ей вести, позволил выплеснуть все, что она сдерживала, пока стул не заскрипел так, что мы оба едва не рассмеялись.

— Кровать? — прошептала она, голос дрожал, но был полон желания.

— Думал, ты не спросишь.

Я поднял ее на руки без колебаний, ее ноги обвились вокруг моей талии, смех утонул в поцелуе. Каждый шаг до спальни жег кожу, член упирался в джинсы болезненно сильно.

Когда я уложил ее на кровать, шляпка упала на пол, и я хрипло рассмеялся.

— Миленько, — пробормотал я, целуя кожу у ее шеи и легко прикусывая. — Но это платье я сейчас испорчу.

Она вздрогнула, прикусив губу.

— Дин…

Я приподнялся, чтобы встретиться с ней взглядом, и мой голос стал низким и грязным:

— Скажи мне, детка. Хочешь, чтобы я трахал тебя медленно, нежно… или чтобы нагнул и выебал так, что ты забудешь, как тебя зовут?

Ее губы дрогнули, голос сорвался на едва слышный шепот:

— Заставь меня забыть.

Господи. Вот она та фраза, что порвала последние остатки моего самообладания.

— Ты даже не представляешь, о чем только что попросила, — прорычал я, спускаясь по ее телу и задирая юбку вверх по бедрам. — Но сейчас узнаешь.

Ее кожа была горячей под моими ладонями — гладкой, дрожащей. Я закинул ее ноги себе на плечи и коснулся губами внутренней стороны колена — медленно, дразняще, — потом прикусил чуть сильнее ее бедро. Она вскрикнула, пальцы вцепились в простыню.

— Дин…

— Тсс, — прошептал я, поднимая губы выше. — Я же сказал, что умираю с голоду. И не остановлюсь, пока ты не будешь дрожать так, что не сможешь даже произнести мое имя.

Я зарывался лицом между ее бедер.

Ее вкус обрушился на меня, как грех и спасение одновременно. Сначала я лизал медленно, смакуя каждый сантиметр, потом взял ее клитор в рот и пососал так, что она вскрикнула. Ее бедра дернулись, но я удержал ее, стонал в нее, будто мог жить, питаясь только этим.

— Вот так, — прохрипел я между движениями, язык был неумолим. — Такая, блядь, сладкая. Ты идеальна, Эмбер. Слышишь? Идеальна.

Она застонала, руки вцепились в мои волосы, дергали, толкали, не зная, выталкивать ли меня или удержать навсегда. Я ввел два пальца внутрь и согнул их как надо, и ее стон прорезал воздух, как музыка.

— Вот так, да, — зарычал я, губы скользили по ее коже. — Сжимай меня так. Черт, ты такая тугая. Эта киска создана для меня.

Ее спина выгнулась дугой, бедра дрожали на моих плечах, и я только усилил натиск — язык двигался быстрее, пальцы уходили глубже. Звуки, что вырывались из ее горла — прерывистые, отчаянные, ломающиеся, — толкали меня к самому краю безумия.

— Кончи для меня, Эмбер, — приказал я, отстранившись ровно настолько, чтобы мои слова пробрались до самого нутра. — Кончи мне прямо в рот. Испачкай меня всего к черту.

Ее крик прокатился по комнате, тело судорожно сжалось, пульсируя вокруг моих пальцев, бедра дрожали у моего лица. Я застонал, не переставая лизать ее сквозь каждую волну, пробуя каждую каплю, будто это единственное, что мне когда-либо будет нужно.

Когда она наконец обмякла на кровати — запыхавшаяся, дрожащая, волосы растрепанным ореолом вокруг раскрасневшегося лица, — я вытер рот тыльной стороной ладони и заполз по ее телу выше, впечатывая в губы поцелуй, давая ей почувствовать собственный вкус на моих губах.

— Ты, — прошептал я у самого ее рта, член болезненно напрягался, упираясь в нее, — никогда это не забудешь.

И по тому, как она смотрела на меня — затуманенным, голодным взглядом, уже притягивая ближе, — я знал, что не забудет.

Ее тело все еще дрожало подо мной, грудь вздымалась и опадала в бешеном ритме, когда я отстранился ровно настолько, чтобы рассмотреть ее. Губы распухли от моих поцелуев, глаза блестели от удовольствия — она уже выглядела разбитой. Разбитой и совершенной.

Но она сама попросила заставить ее забыть. А я еще даже не начинал.

— Перевернись, — приказал я, голос низкий и хриплый.

Ее глаза расширились, но она подчинилась, перекатилась на живот, потом поднялась на руки и колени, когда я мягко развел ее бедра. Юбка платья сбилась к талии, обнажая ее зад, и я застонал, член пульсировал почти болезненно, когда я освободил его, провел по нему рукой раз, другой, чтобы не кончить слишком быстро.

— Посмотри на себя, — прорычал я, ведя ладонью по ее спине и вцепляясь в бедро так крепко, что наверняка останутся следы. — Такая, блядь, готовая для меня. Ты хочешь именно так, детка? Хочешь, чтобы я трахал тебя, пока ты все забудешь?

— Да, — выдохнула она, голос дрогнул и сорвался. — Дин, пожалуйста…

Больше мне ничего не нужно было. Я вошел в нее одним мощным толчком, до самого конца. Она вскрикнула, руки вцепились в простыню, а из моей груди вырвался громкий стон.

— Черт, Эмбер. Такая тугая. Эта киска — моя.

Я задал беспощадный ритм, бедра с глухими хлопками врезались в ее зад, звук ударов кожи о кожу заполнил комнату. Каждый толчок продвигал ее вперед по матрасу, но я поймал ее косу и дернул назад, заставив снова насаживаться на меня и принимать до последнего миллиметра.

— Чувствуешь? — зарычал я ей в ухо, наклоняясь и скользя зубами по ее плечу. — Каждый раз, когда я трахаю тебя вот так, я напоминаю тебе — теперь ты моя. Больше никаких мыслей о нем. Больше никакой боли. Только я, заполняющий тебя до краев, заставляющий забыть все на свете, кроме того, как хорошо тебе со мной.

Ее стоны были сорваны, пронзительны, тело сжималось вокруг меня с каждым движением. Я скользнул рукой вниз, нашел ее клитор и стал