Искры осени - Л. В. Риверс

Колокольчик снова зазвенел, и я подняла взгляд от прилавка, улыбаясь автоматически и тут же эта улыбка чуть дрогнула.

Вошла женщина — высокая, грациозная, в кремовом пальто, которое выглядело так, будто его место на обложке журнала о моде. Ткань струилась ровными, элегантными линиями, каблуки мягко постукивали по деревянному полу. Темные волосы ниспадали блестящими волнами, несколько прядей небрежно выбились, макияж был сдержанным, но безупречным — и я вдруг остро ощутила пятнышко чернил на своем запястье.

Александра Фэйрчайлд.

Я узнала ее сразу, хотя она и несла себя так, будто забыть ее было невозможно.

— Доброе утро, — сказала она тепло, голос низкий и спокойный. — Надеюсь, я не мешаю. Я была неподалеку и подумала, что пора наконец заглянуть. У меня не было возможности поблагодарить вас как следует за вашу доброту на прошлой неделе. — Ее зеленые глаза скользнули по мне — острые и мягкие одновременно. — И я хотела убедиться, что вы получили маленький пакет, который я отправила.

Я выпрямилась, пригладила шарф, все еще немного смущенная ее появлением.

— Билеты? Да, получила. Это было… очень щедро с вашей стороны. Спасибо.

Ее губы тронула легкая улыбка.

— Я рада. Надеюсь, вам понравится спектакль.

Она на секунду замолчала, оглядывая полки и уютный беспорядок лавки. Почему-то мне захотелось оправдаться — рассказать, что из-за дождя задержали поставки, что я так и не нашла подходящие занавески на окна наверху, — но она не выглядела критичной. Скорее заинтересованной.

— Хотите, я предложу вам что-нибудь? — быстро спросила я, выходя из-за прилавка. — Кофе? Или чай, если предпочитаете?

Ее улыбка смягчилась, в уголках глаз легли лучики.

— Случайно не найдется зеленого чая? Или матча?

Я запнулась, стараясь не поморщиться.

— Матчи нет, но есть отличный зеленый. Рассыпной.

— Прекрасно, — кивнула она и изящно сняла перчатки.

Я повела ее к небольшому уголку у окна, где стояли кресла, уже тянулась к чайнику. С ее появлением пространство как будто наполнилось — тихо, но ощутимо, словно это она здесь хозяйка, а я — гостья.

И пока вода нагревалась, я поймала себя на мысли: что, собственно, делает такая женщина, как Александра Фэйрчайлд, в моей маленькой книжной лавке, попивая зеленый чай в серое утро Мейплвуда?

Александра обхватила ладонями чашку, которую я поставила перед ней, — сидела безупречно прямо, даже в моем разномастном кресле выглядела безупречно. Она снова оглядела полки, губы едва заметно изогнулись.

— Должна признаться, — сказала она, — пока в тот дождливый день я случайно не забрела сюда, даже не догадывалась, что на этой улице прячется книжный. Какая очаровательная находка.

Я тихо рассмеялась, разглаживая ладонями юбку.

— Не удивительно. Я открылась всего около года назад. Иногда все еще кажется, что стены только учатся вспоминать, как это — держать истории.

В ее взгляде потеплело, на секунду мелькнула легкая тоска.

— Год, значит? Восхищаюсь. Не могу сказать, что в последнее время много читаю. Слишком много обязанностей. Но вот в подростковом возрасте… — она запнулась, улыбка стала девичьей, чуть мечтательной. — Я глотала любовные романы пачками. Мама ругала, а мне было все равно.

В ее голосе что-то смягчилось и на миг я увидела за безупречным образом жены мэра совсем другую — живую, настоящую.

— Что ж, — сказала я, подходя к полке с романами, — думаю, у меня как раз есть кое-что для вас.

Я выбрала чистую, осеннюю историю — про нежность и медленное, бережное сближение, от которой вспоминаются прохладные утра и корица в воздухе. Аккуратно завернула в крафт-бумагу, перевязала шпагатом и скользнула свертком по прилавку.

— Похоже на глоток свежего воздуха, — сказала я.

Она улыбнулась, на этот раз по-настоящему, зеленые глаза едва заметно засветились.

— Спасибо, Эмбер. Очень приятно.

Она уже собиралась уходить, когда над дверью снова звякнул колокольчик и влетела Кэрол, пальто застегнуто под горло, за ней шлейфом тянулся благоуханный, уверенный аромат. Заметив Александру, она остановилась и едва приподняла брови.

— Что ж, миссис Фэйрчайлд, — произнесла Кэрол безупречно вежливо, но с тем напором, на который способна только опытная женщина. — Раз уж вы здесь… Я еще недели назад отправила в городской совет заявку на яму на моей улице. А она все еще там. Дарквуд-драйв, между домами сорок три и сорок пять.

Я прикусила губу, скрыв смешок под кашлем.

Александра и глазом не моргнула. Лишь улыбнулась — элегантно, собранно, будто с такими выпадами встречается каждый день.

— Я лично этим займусь, — пообещала она.

Кэрол кивнула.

— Пожалуйста. В конце концов, я голосовала за вашего мужа.

Повисла тишина — острая, как нож. Я тут же уткнулась взглядом в прилавок, делая вид, что раскладываю закладки, а улыбка Александры оставалась безупречной, хоть в глазах и мелькнула тень напряжения.

— Разумеется, — мягко ответила она. — Благодарю за поддержку.

Александра попрощалась с той же спокойной выдержкой, натянула перчатки — будто неловкого момента и не было.

— Спасибо за чай и за книгу, Эмбер. Загляну как-нибудь еще, когда будет больше свободного времени.

Каблуки негромко простучали по полу, колокольчик звякнул и ее как не бывало.

Я уже раскрыла рот, чтобы пожурить Кэрол, ну право же, устраивать засаду на жену мэра из-за ямы на дороге, не верх светского этикета, но не успела. Кэрол поправила шарф, глаза сверкнули озорством.

— Знаешь, — начала она доверительным тоном, — поговаривают, у них брак трещит по швам. Александра чуть было не подала на развод, Дэниел, так его зовут, Дэниел Фэйрчайлд, но в последний момент передумала. Не рискнула перед его кампанией. Такой скандал стоил бы ему не только голосов. Как человек будет управлять городом, если не справляется с собственной семьей?

Я вскинула бровь, сдерживая улыбку.

— Говорит женщина, которая любит напоминать, что не сплетничает.

Кэрол фыркнула, ничуть не смутившись.

— Ну да, он, конечно, здорово наладил семейный бизнес, но людей не переубедишь. Они будут говорить.

— Особенно ты, — пробормотала я, захлопывая кассовый ящик.

Она изобразила театральную обиду.

— В мои годы…

— Ты играла в шахматы со Сталиным? Охотилась с Наполеоном? Видела падение Римской империи?

Кэрол прищурилась, уголки губ дернулись, хотелось пожурить меня, но улыбка пробивалась.

— Нет. В мои годы сплетничать было общественным событием. А не вашими… как это у вас называется, миллениальное? Группы и синие пальчики.

Я расхохоталась, покачав головой.

— Ты про лайки?

— Да, про них. Если хотелось знать чужие новости, не нужно было шпионить в экране. Шел по улице и спрашивал у миссис Эванс в булочной. Куда эффективнее — она знала про всех и все. Царствие ей небесное.

— Конечно, — протянула я суховато, — нет ничего