Гори ярко - Патриция Бриггз

Узкий и неровный проем прямо перед мотоциклом был освещен ярче, чем всё остальное. Анна последовала за Асилом мимо мотоцикла в проход, отметив, что Асил выглядит совершенно расслабленным. Если бы она была с кем-то другим, это её бы обнадежило. Но Асил провел почти десятилетие в ожидании, пока Бран его убьет, и он не так сильно заботился о своей безопасности, как она.

Сразу за проходом была небольшая площадка, за которой начиналась винтовая лестница. Это было не рукотворное произведение искусства, как в доме Эстер. Это был круглый, почти вертикальный туннель с земляными стенами и обрезками досок, воткнутыми в землю через неравные промежутки, в виде ступенек.

Подниматься наверх было интересно. Иногда доски служили ступеньками для ног, а иногда приходилось пригибаться, чтобы не удариться головой о доски сверху. Примерно в двадцати футах над землей досок стало гораздо меньше. Приходилось подпрыгивать и хвататься за доску над головой, подтягиваться, пока не удавалось перекинуть через неё ногу, затем вставать на неё и повторять всё сначала.

На досках виднелись следы от когтей, и Анна поняла, что в волчьей форме подниматься было бы гораздо легче. Она также заметила отверстия в земляной стене, где раньше были доски. Падение с тридцати футов вряд ли убило бы её, но все доски, о которые она ударится по пути вниз, вполне могли бы это сделать.

Наверху была дыра, и на расстоянии, вдвое превышающем её рост, не было никаких перекладин. Асил шел первым и легко перепрыгнул. Он на мгновение замер на краю, загораживая ей путь. Затем он отошел в сторону и нагнулся, протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. На мгновение она представила, как высоко подпрыгивает, чтобы перелезть через доски, но замирает в воздухе. В детстве она много смотрела мультфильмов про Багз Банни и прекрасно могла представить такой исход событий.

В итоге она справилась с этим делом примерно с половиной той грации, что была у Асила, даже с его помощью. Но, по крайней мере, она не свалилась вниз.

Отверстие, через которое они выбрались, находилось в центре маленькой, простой комнаты без окон, освещённой единственной электрической лампочкой. Пол был земляным, за исключением металлического ободка по краю отверстия. Стены комнаты были из необработанного бетона. Единственная дверь — из плоского металла, без видимых петель или возможности открыть её с их стороны.

— Если с таким трудом нам придется добираться до всех людей из нашего списка, — сказала Анна Асилу, — то мы провозимся всю ночь и даже дольше.

— С Уэлсли будет сложнее всего, — ответил ей Асил. — Из-за своих проблем он стал немного параноиком. Я подумал, что нам следует начать с него, а затем двигаться дальше, пока мы не дойдём до того, что нам останется только положить записку в почтовый ящик и надеяться, что кто-то проверит его в этом месяце.

— Список? — раздался низкий хриплый бас, и дверь открылась.

Асил был прав. Его голос действительно напоминал голос Джонни Кэша, если бы Джонни родился на Карибах, а не в Арканзасе.

Перед ними предстал чернокожий мужчина среднего роста, с бочкообразной грудной клеткой и толстыми коренастыми пальцами. У него было обветренное лицо и мягкие губы, что странно для оборотня.

Он выглядел так, будто должен был зарабатывать на жизнь производством конфет или плюшевых игрушек, или каким-либо другим безобидным занятием. Он не походил на художника и выглядел так безобидно, словно и муху не мог обидеть. Но как бы Анна ни любила его искусство, он всё равно был одним из одичалых Брана и очень опасен.

— Список одичалых, которых мы навещаем сегодня, — пояснил Асил.

Уэлсли смотрел на колени Асила, но внезапно резко по-волчьи покачал головой. Его ноздри раздулись, когда он шумно сделал вдох. Он дернул головой, качнувшись назад на пятках, затем распахнул глаза и посмотрел на Анну.

Почти сразу же он опустил голову так, что его взгляд упал на землю около ботинок Асила. Анне показалось, что он хотел смотреть куда угодно, только не на неё.

— Извините, — пробормотал он. — Я забыл о манерах. Обычно ко мне не приходят гости. Не хотите ли зайти ко мне и выпить… ну, скажем, чаю? У меня также есть немного какао и апельсинового сока.

Он сделал шаг назад и приглашающе открыл дверь, хотя по-прежнему смотрел в основном куда угодно, только не на Анну. И это немного сбивало с толку, потому что когда он смотрел на неё, его глаза были желтыми и отчаянными.

Анна увидела, что жилое пространство за дверью было полной противоположностью тесной комнатке, в которой они находились. Там было много света, полированного дерева и открытого пространства. Она не могла разглядеть картины в узком проёме двери, но чувствовала запах масляной краски и скипидара.

— В этом нет необходимости, — вежливо сказал Асил. Он не встал между Анной и Уэлсли, но подошел достаточно близко, чтобы все поняли: он считает Уэлсли угрозой, от которой ее нужно защищать. — Уэлсли, мы здесь, чтобы предупредить тебя. — И он поведал Уэлсли о нападении на Эстер и Джонси.

Как только Асил сказал, что Эстер и её пара оба мертвы, Уэлсли захлопнул дверь своего дома, словно пытаясь защитить его от разрушительного воздействия ужасных новостей. Художник прислонился к закрытой двери и выслушал Асила, прижав руку ко рту, закрыв глаза и вздрагивая всем телом.

Анна надеялась, что дверь все же можно открыть с этой стороны, хотя не видела никакого замка. Может, здесь имелся другой вход?

Когда Асил закончил рассказ, Уэлсли некоторое время молчал. Когда его тело наконец перестало дрожать, он сказал приглушенным голосом:

— Нас предали.

— Да, — просто ответил Асил.

Анна с удивлением посмотрела на него, а затем перевела взгляд на Уэлсли. Она поняла это только после того, как прочитала записку Джонси. Может, она глупая, потому что все остальные поняли это и без записки.

— Это не я, — четко заявил Уэлсли. Он поднял голову и уставился в глаза Асилу. — Я никому и никак не говорил, что Бран уехал. Насколько мне известно, я никогда и ни с кем, кроме Брана, не разговаривал об Эстер или Джонси. Хотя когда-то я знал их обоих довольно хорошо.

Как только закончил говорить, он отвел взгляд от более доминантного волка.

Став оборотнем Анна могла распознавать ложь, но ей было далеко до Чарльза, который мог почувствовать ложь почти до того, как её произносили. Если бы она не знала, что