Гори ярко - Патриция Бриггз

Анна задумалась.

— Я, наверное, могла бы уговорить ее поменять распределение.

Чарльз покачал головой.

— Не думаю, что Лия достаточно доминантна, чтобы заставить одичалых подчиниться, если будет одна, а твоя магия омеги слишком непредсказуема. — Он бросил на нее веселый взгляд через плечо. — А если Жюст и Асил проведут целый день в одной машине, нам, возможно, придется доставать оттуда трупы. Жюсту Асил не очень нравится.

— Почему? — Анна на миг задумалась и сказала: — Хочешь сказать, он винит Асила в том, что тот не убил Зверя из Жеводана? — Зверь, Жан Шастель, веками контролировал большую часть Центральной Европы. Мавр не пускал Шастеля на Пиренейский полуостров.

Чарльз хмыкнул в знак согласия. Видимо, закончив с темой завтрашней задачи, он сказал:

— Я пытался позвонить отцу, прежде чем войти в дом. Он по-прежнему не отвечает. Я оставил голосовое сообщение, ввел его в курс дела о том, что происходит. Он должен был почувствовать смерть Эстер. Если он не отвечает, то потому что не хочет. Он не с Сэмюэлем, я проверял. Значит, у него какая-то своя игра.

Анна пришла к тому же выводу.

— Сволочь, — сказала она с чувством.

Он не смог сдержать смех. Чарльз коснулся ее щеки и показал ей грязный палец.

— Хочешь принять со мной душ? — спросил он. В его глазах плескался смех, хотя выражение лица было серьезным.

Этот дом был как тюрьма, и все в нем знали, что делают другие. Слишком много любопытных ушей и ещё более любопытных носов, невозможно сохранить приватность. Она понимала, что Чарльзу все равно, кто знает, что они занимаются любовью, скорее наоборот.

Но он учитывал желания Анны. В доме маррока они просто спали бок о бок в гостевой спальне. Но почти каждый день они заезжали проведать свой собственный дом. Лошадей кормили другие люди, но их нужно было тренировать. Обычно им удавалось выкроить часок для занятий любовью и просто побыть наедине

Сегодняшний день не был похож на большинство дней.

В глазах Чарльза читалась усталость. И через их связь Анна чувствовала ее.

Анна наклонилась вперед и облизала его грязный палец, чувствуя, как он вздрогнул от удивления… и чего-то еще. В его глазах вспыхнул жаркий огонёк, и они стали золотистыми. У него перехватило дыхание, но, кроме этого единственного движения, он не шелохнулся — словно кот, ожидающий свою добычу. Анна чуть прикусила его палец, давая почувствовать свои зубы.

«Нет. Я не добыча. Пара. Любовница. Но никогда не добыча».

Он замер, но не как хищник, а просто ждал подобающего приглашения поиграть. И наслаждался началом игры.

Анна откинулась на спинку стула, чувствуя удовлетворение от его реакции. Она все еще полагалась на свою волчицу, которая учила ее, как играть в интимных ситуациях, но сейчас она и волчица были едины. Она облизнула губы и чуть хрипловатым голосом сказала:

— Ты, случайно, не намекаешь, что я грязная?

Улыбка, которую он дарил только ей, скользнула по его губам, вызывая у нее трепет.

— Я намекаю? — сказал он задумчиво. — Может быть. Но на случай, если ты решила, что это жалоба… — Он поцеловал ее, касаясь лишь губами, потому что большего ему и не требовалось.

В отличие от ее первого шага к прелюдии, его поцелуй был мягким, как игра на виолончели, намекая на мощь мелодии, но убаюкивая своей нежностью.

Ее тело обмякло, губы стали сверхчувствительными, когда она закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на ощущениях. От Чарльза пахло дымом, мускусом и мятой — запах оборотня — и его неповторимым ароматом. «Мой. Весь мой». Вся его красота тела и духа принадлежала ей.

Он стоил того, чтобы пережить небольшое смущение. «Соберись, Анна», — приказала она себе.

Чарльз отстранился и снова улыбнулся, на этот раз с любовью и добротой. Люди не всегда замечали, насколько добр ее супруг, потому что он скрывал это.

— Мне нужно привести себя в порядок, — сказал он. — И мне нужно остановиться, пока мы оба не зашли слишком далеко. Завтра нам стоит заехать домой.

Он не сказал, что там будет уединение, и ей не придется смущаться.

«Лелеять» — слово, часто используемое в традиционных свадебных церемониях, и их смысл многие не понимают. Людям стоило бы понаблюдать за Чарльзом несколько дней и возможно, они бы кое-чему научились. Чарльз умел лелеять тех, кого любил.

А Анна всегда была хорошей ученицей. Поэтому она сказала:

— Ты отказываешься от своего приглашения?

Чарльз уже повернулся, чтобы идти в ванную, но услышав ее слова, замер на месте. Он оглянулся на нее — и она увидела братца волка в его глазах.

— Нет? — неуверенно сказал он. Затем многозначительно посмотрел на дверь комнаты, напоминая, что любой оборотень, который еще не лег спать, мог их услышать. — Но я не…

Анна задрала рубашку, но прежде чем успела полностью ее снять, почувствовала его теплые руки, которые расстегнули застежку ее бюстгальтера.

— Я совсем не благородный рыцарь, — сказал он, встретившись с ней взглядом, когда она бросила рубашку на пол.

Анна улыбнулась ему, когда он уронил ее бюстгальтер поверх рубашки.

— Забавно. Я тоже. — Она хотела добавить что-то еще, но его губы на ее груди отвлекли ее.

На мгновение она позволила ему взять инициативу в свои руки и делать то, что ему заблагорассудится, потому что знала, что ему это тоже нравится. Она прерывисто дышала и одобрительно постанывала. Анна очень старалась не кричать, потому что крик привлек бы внимание оборотней в доме. Хотя они все равно обратят внимание.

Но ей было просто некомфортно только брать, ничего не давая взамен. Кроме того, его тело было прекрасным, и ей нравилось прикасаться к Чарльзу так же сильно, как и чувствовать его прикосновения. Даже больше. Поэтому она забралась на него сверху и принялась давать столько же, сколько получила. Краем сознания она заметила, когда болтовня за дверью прервалась, сменившись счастливым смехом, а затем возобновилась. И Анна чуть не сжалась от смущения, но быстро отбросила это, утонув в эмоциональных и физических ощущениях от любви ее пары.

Через некоторое время обессиленная и запыхавшаяся, Анна произнесла:

— Я все еще грязная. И теперь еще и потная.

Чарльз тихо рассмеялся, и смех этот вибрацией прошелся по ее счастливому телу.

— Я рад это слышать. Я тоже вспотел. — Помолчав секунду он сказал: — Мы можем принять душ позже. Когда я смогу двигаться.

Анна снова положила голову на его потное плечо, с наслаждением вдохнула его запах и пробормотала:

— Ладно. Я