Между светом и тьмой - Виолетта Иванова

отца хускарлом был, княжича на своих руках носил, наставником его был в ратных делах. Знаю его лучше других. И теперь я точно знаю, что эта ведьма с ним еще до того, как с Вами встретился, что-то сделала. Не смотрят так на тех, кого любят. Менялся он всегда, когда она в замке появлялся. Словно в тьму погружался.

— Спасибо, Гудбрант, — тихо сказала Хельга, стараясь не показать, как у нее в глазах заблестели слезы. — Нам пора, а то можем не успеть.

Глава 16

Хельга сердцем спешила в замок, где умирал ее муж, но в душе по-прежнему клубилась обида на него. Пусть эта змея чем-то и околдовывала ее мужа, но ведь он мог прийти к ней и все рассказать, они бы вместе нашли решение. А он молчал, и она так любила Эрика, что ничего не замечала, даже темное колдовство, что было вокруг него. Думала, что Эрик просто любил эту Ингрид до нее, мечтал о ней, а она просто была навязана ему Одинаром и родителями, поэтому и был с ней таким чужим, ведь за все эти годы он никогда не говорил, что любит ее. Она злилась на него и на себя, что из-за любви и обиды, из-за ревности своей ничего не видела и не смогла остановить беду. Ведь она могла встретиться с ним, поговорить, только потом уехать, если бы он сказал, что она и девочки не нужны ему, а теперь ее князь может умереть, в том числе и по ее вине. Мыслей было много, она ругала себя, что была слепа, но потом поняла, почему не сразу разглядела темный приворот, ведь она сделала ему защитный пояс, который и сдерживал темное колдовство, когда этой Ингрид не было рядом, и помогал мужчине, когда эта ведьма вновь пыталась завладеть им. А в тот день Эрик надел другой пояс, которые носили князья на праздник провода старого года. Вот и околдовала его ведьма.

Хельга сама торопила стражников, чтобы успеть что-то еще исправить, спасти князя.

К концу второго дня, когда ночь уже спустилась на землю, под светом звезд и яркой луны, свет которой отражался множественными искрами от снега, они наконец въехали в городские ворота, которые им открыли сразу же, как только они появились на дороге. Не останавливаясь, кавалькада проскакала по опустевшим улицам заснеженного города. У крыльца замка Хельга соскочила со своей лошади. Подбежавший к ней слуга стал улыбаться, радуясь возвращению хозяйки, помог ей отвязать от седла туеса с травами и зельями, понес их за Хельгой. В холле их встречали слуги, которые низко поклонились Хельге. На их лицах она видела искренние улыбки и радость ее возвращению. Здесь же были старая Вильдербора, которая облегченно выдохнула.

— Ну, слава богам, ты приехала, — она обняла Хельгу. — Дорогая, я как могла, держала князя нашего на этой стороне Порога.

— Спасибо тебе, — устало улыбнулась Хельга. — Где он?

— В своей комнате.

— Я провожу, госпожа, — раздался за спиной Хельги голос Агмунда.

Она развернулась и увидела его исхудавшее лицо, но в глазах была радость. Он верил, что Хельга поможет. Нигде не задерживаясь, Хельга прошла следом за слугой князя. Вильдеборга, Гудбрант следовали за ними. За ними потянулись остальные слуги, которые остались в коридоре перед покоями господина с тревогой ожидая исхода.

Хельга на ходу снимала теплую одежду, давала распоряжения слугам.

— Принесите горячей и холодной воды, много. Чистых тряпиц, чаши, чтобы травы растолочь, разведите большой огонь в камине. Вильдеборга, принеси свой котел для зелий, ступку и пестик, будешь мне помогать.

Слуги тут же побежали выполнять, а она прошла в спальню к князю. В комнате был полумрак, пахло травами и болезнью. Хельга попросила Агмунда принести еще свечей, присела на постель возле мужа. Она не узнавала его — серое лицо, ввалившиеся щеки и глаза, темные круги под ними. Он дышал тяжело с хрипом, натугой, бился в жару, по лбу на подушку стекали капли пота. Она положила свою руку ему на лоб. На мгновение Эрик замер, успокоился, на губах появилась слабая улыбка и прошептал: «Хель».

Прибежали слуги со всем необходимым, вернулась знахарка, Хельга вымыла руки, вместе с Гудбрантом и Вильдеборгой подошли к князю, сняли с него покрывало. Рубаха на мужчине был мокрой от пота. Наставник помог снять ее, женщинам было не под силу поднимать тяжелое тело мужчины. Хельга осмотрела свежие раны, которых насчитала только восемь на груди. Но знахарка их обработала сразу же, как князя привезли в замок, и раны уже стали заживать. На спине было еще четыре раны, три уже успели затянуться, а одна из них справа у поясницы вызвала у Хельги ужас. Она была глубокая, гниющая, черная, от нее растекалась черная сетка, которая казалась живой и продолжала расползаться по телу мужчины.

— Я испробовала все, что у меня было, — сказала знахарка. — Мне удалось немного сдержать это. Но не смогла уничтожить.

— Ты сделала даже больше, чем могла. Чудо, что он еще жив. Это темная магия.

Хельга сразу увидела темное колдовство сильной ведьмы. Хорошо, что матушка научила ее всему, ее сила вельи сможет справиться с этим, и травы матушка дала с собой, которые помогут.

Вильдеборга прикрыла рот ладошкой, в глазах был испуг.

— Да что же это такое? У кого поднялась рука на князя нашего?

— Мы справимся, обязательно справимся. Мне понадобится твоя помощь.

— Да-да, княгинюшка, говори, все сделаю.

Всю ночь Хельга и Вильдеборга хлопотали возле князя, Гудбрант был рядом, помогая им, Агмунд был у них на подхвате. Княгиня чертила руны на полу вокруг постели, на теле мужа, читала заговоры, готовила зелья, делала примочки, обтирала его тело заговоренной водой. К утру жар начал спадать, а черная паутина, что тянулась от гниющей раны исчезла. Сама рана стала ярко-красной.

Когда солнце начало светить в окно, Хельга устало опустилась на стул, слабо улыбнулась. Почти трое суток без сна и напряжения сказывались, и сейчас она отдала всю себя. Глаза закрывались сами собой, ноги не держали.

— Вильдеборга, мы уничтожили эту гадость, — усталым голосом сказала Хельга. — Но нельзя останавливаться. Весь день следует менять повязки и поить его зельями. Извини, мне надо немного отдохнуть, я потратила все свои силы.

— Да-да, конечно, — кивнула знахарка. — Отдохни, мы с Агундом присмотрим за князем.

Хельга вышла в гостевую комнату, присела на широкую скамью, не в силах двигаться дальше, положила голову на сложенные на столе руки и уснула, словно в темный омут упала. Только успела прошептать: «Одинар, молю,