Между светом и тьмой - Виолетта Иванова

Хельга оказалась в алтарной комнате, где кроме нее никого не было. Горел один факел над троном Одинара. Она не успела удивиться или испугаться, как на троне словно из воздуха соткалась фигура высокого мужчины в доспехах.

— Ты пришла, — проговорил Одинар и его голос отдался от стен алтарной комнаты, — хорошо. Ты успела спасти его тело, но вот его душа уже за Великим Порогом. Он уже смотрит в Тьму.

— Одинар, умоляю, останови его, верни, — Хельга опустилась на колени перед богом, слезы бессилия текли по ее щекам.

— Зачем? Ты же уехала от него, сняла брачное ожерелье, значит отказалась от князя.

— Да, я уехала, — ответила она, не обманывая и не оправдываясь перед богом. — Я была обижена на него.

— Скажи, ты любишь его?

— Да, — без малейших сомнений ответила женщина, поднимая голову и глядя прямо в глаза Одинара. — Я люблю его всем сердцем, всей душой. Он жизнь моя, он отец дочерей наших. Он свет для меня.

— Так почему ты уехала? — его голос звучал грозно.

— Он отказался от меня, — глухо ответила Хельга, — выбрал другую. Я не могла смириться с этим.

— Ты уверена, что это было его собственное решение?

— Тогда да.

— А сейчас?

— Гудбрант сказал мне, что…

— Я знаю, что сказал Гудбрант, — остановил ее Одинар. — Это правда. Ингрид вместе со своим отцом и бабкой сильной ведьмой давно привораживали его. Ты разве не видела этого?

— Нет, я просто любила его и ничего не видела, — она опустила голову, сознавая, что Одинар не простит ее, но его слова вернули Хельге надежду.

— На что ты готова, чтобы душа князя вернулась из-за Вечного Порога?

— На все, — она вскинула голову, ее голос был тверд, в глазах светилась решимость. — Я готова на все. Нужна будет моя жизнь — возьми. Только молю — верни его. Он нужен своему народу, нужен нашим дочерям.

— А тебе? Тебе он нужен?

— Мне трудно без него, — слабая болезненная улыбка появилась на лице Хельги. — Но и с ним пока не могу. Он обидел меня и эта обида еще сильна в моем сердце.

— Хорошо, я верну его душу в этот мир. Князь будет жить. Только дай мне слово. Ты готова его исполнить? Только запомни — нарушишь свое слово, все потеряешь, в том числе и жизнь свою.

— Да, Одинар. Я выполню все, что скажешь.

— Хорошо, — снова повторил бог. — Он вернется в этот мир. Но ты должна остаться возле него. Пусть тебе больно на душе, пусть не простишь, пусть он будет холоден с тобой. Но если уйдешь снова, он умрет. Ты готова на это?

— Готова, — твердо ответила Хельга и склонила голову в низком поклоне.

Хельга резко подняла голову и обнаружила себя в комнате в покоях князя. Она руками протерла лицо, прогоняя сон, осмотрелась. Наступал вечер, солнце пошло к горизонту. В комнате никого кроме нее не было. Она поднялась, пошла в спальню князя. Рядом с его постелью сидели Агмунд и Вильдеборга, который тут же поднялись и подошли к Хельге.

— Княгинюшка, прости, мы не стали тебя трогать, чтобы не разбудить.

— Ничего, спасибо. Я немного поспала. Как он? — Хельга перевела взгляд на Эрика.

Он так же лежал в своей большой постели, лицо постепенно наливалось красками жизни, ушла синева под глазами, дыхание было глубоким, хотя резким и болезненным.

— Он еще не просыпался, — ответила знахарка, — но больше не горит в жару. Все тебя зовет. Мы все делали, как ты говорила. Рана та уже почти затянулась и черноты не осталось.

— Хорошо, — улыбнулась Хельга, подошла к кровати, присела рядом с князем.

К горлу подступил ком, глаза заблестели слезами. Пусть он только вернется, она останется с ним, пусть даже он не будет этому рад. Она положила ему руку на лоб, губы Эрика чуть изогнулись в улыбке. «Хель», — простонал он, но не проснулся.

— Пусть он еще спит, — сказала Хельга поднимаясь. — Я пока к себе пройду. С дороги вымыться хочу.

— Я сказала Кате, чтобы она служила тебе, — проговорила Вильдеборга. — Она будет ждать тебя в комнатах, готовилась.

— Спасибо тебе, — Хельга обняла добрую знахарку, которая давно уже стала для нее дорой бабушкой.

Хельга вышла в коридор, где ее обступили слуги и хускарлы с вопросами во взглядах.

— Будет жить наш князь, — с улыбкой ответила Хельга. — Теперь ему надо спать, сил набраться.

Отовсюду послышались слова благодарности.

— Пойдем, я провожу тебя до твоих комнат, — сказал Гудбрант. Потом повернулся к слугам. — Хозяйка вернулась, а у вас беспорядок. А ну быстро работать, и обед приготовьте. Хозяйке надо сил набраться.

Слуги с улыбками на лицах стали быстро расходиться, а Хельга в сопровождении мужчины пошла в свою башню.

— Вы были правы, наставник, — сказала Хельга, когда они остались одни. — Темное колдовство чуть не сгубило князя.

— А что с приворотом? Почему сейчас ему так плохо?

— Да, был приворот и давно, еще до того, как мы поженились. А плохо, потому что за него две силы боролись — темная и светлая, вот и разрывали душу нашего князя на две части — человеческую и звериную.

— Княгинюшка, ты не уедешь? — с надеждой в голосе спросил хмурый мужчина.

— Нет, я останусь, — улыбнулась она виноватой улыбкой. — Я буду рядом с ним.

— Хорошо, — облегченно выдохнул наставник.

Глава 17

За разговором они дошли до холла, чтобы через него пройти в «женскую» башню. Еще спускаясь по лестнице, услышали какой-то шум, крики. К своему неприятному удивлению Хельга узнала голос Ингрид, посмотрела на Гудбранта. Мужчина нахмурился и поспешил к входной двери.

— Пустите меня, — требовала женщина, держа на руках какой-то сверток. — Как вы смеете не пускать меня в замок, меня — мать вашего будущего князя. Мой сын наследник Эрика Справедливого, после смерти князя мой сын займет его трон. Пустите, я приказываю!

— А почему ты решила, что князь умрет? — спокойно спросила Хельга, выступая из-за спины Гудбранта, хотя в ее груди горела ярость. — С чего ты взяла, что он вообще умирает?

Гудбрант сказал, что о смертельной ране князя слуги никому не рассказывали и никто не знал, что он отправился за Хельгой. Всем было сказано, что князь просто отдыхает с долгой дороги.

— Ну как же, он был ранен разбойниками отравленным клинком, — ее глаза расширились от ужаса, когда она увидела Хельгу и даже не понимала, что говорит то, о чем никто не знал, кроме воинов, которые принесли князя в замок.

— А ты откуда об этом знаешь? — спросил