Дочь священной Эриан - Ангелина Доусон

— Незачем затевать войну между гномами, людьми и эльфами. — Митрандир подошел ближе. — Легион орков уже на подступах к горе. Отзови своё войско!

— Я не отступлю перед какими-то там эльфами, — бросил он, скривившись при последнем слове. — Тем более перед трусливой лесной феей! Он желает зла моему народу… — прошипел гном, не сводя взора своего с адара. — Если он посмеет встать между мной и моими братьями, я раскрою ему башку!

Губы отца скривились в ухмылке, покуда в глазах бушевал гнев. Гном понизил голос:

— Посмотрим, как он тогда будет улыбаться…

В стороне раздался победный клич гномов Дубощита.

Отец выдержанно вздохнул и наклонил голову. Взгляд его потемнел, глаза налились яростью.

— Он явно безумен, — изрек отец. — Как и его кузен!

— Слыхали, парни? — Железностоп поднял вверх свою шипастую кувалду. — К бою! Выбьем всю дурь из этих мерзавцев!

Бешено крича, гномы будто рычали что-то на своем языке, подняв вверх копья и щиты, а затем медленно двинулись к нам. Наши лучники, что стояли в первых рядах, скрылись за спинами эльфов-копьеносцев и зарядили орудия.

— Владыка! — воскликнула Эрианэль, подъехав к адару. — Так нельзя!

— Помолчи, дитя! — отрезал отец сердито. — Ты и так залезла туда, куда не следовало!

Но не успели эльфы и гномы пуститься в бой, как раздался страшный гул, будто из земных глубин. По полю прокатился приглушенный рев, заставив всех обратить свои взоры вдаль. Гнетущая тишина опустилась на мгновенье, и вдруг раздался дикий грохот. Рыча и извиваясь, из-под земли наружу вырвался громадных размеров червь. Я знал, что это за существо, однако прежде никогда не видел своими глазами… Следом вырвались еще несколько громадин. Хладный ужас дыхнул со спины, сковав тело в страхе.

— Да чтоб тебя! — пораженно выпалил Железностоп, и голос его был заглушен треском камней.

Мгновение спустя черви скрылись обратно, и в тот же миг зазвучал вдали рог. Земля затряслась, воздух стал пыльным и затхлым. Свирепый рык донесся до наших ушей, и из отверстий в земле, точно потоки буйной реки, показались полчища орков. Адар замер в ожидании, не сводя взгляда с темных тварей, что стремительно приближались к нам.

— Нужно что-то делать! — затараторила Эрианэль.

Но отец все молчал. Смятение отразилось на лице мужчины. Вдруг, закрыв эльфов собой, гномы выстроились к крепкую железную стену, готовясь принять удар первыми. Теперь уже я попытался вразумить отца:

— Адар, орки на подходе! Гномам не выстоять в одиночку!

Но он молчал и взгляд его быстро бегал с меня на мою динет. Впервые я видел в его глазах растерянность. Я обернулся к эллет, чей взгляд был прикован в сторону орочьего войска. Эльфийка обернулась, решительно сощурилась и, обнажив свой клинок и потянув жеребца за уздцы, с криком бросилась на помощь гномам.

— Нет! — вырвалось у меня. Гиллиан, не долго думая, рванул за ней. Лесной король огорошенно глядел в спины двум эльфам, а затем побледнел от ярости. Ноздри его раздулись, губы сжались в тонкую полоску. Наконец отец проснулся! Пришпорив лошадь, я помчался следом за эльфами.

— В атаку! — загрохотал отцовский голос.

Навстречу нам неслись тысячи тысяч темных созданий. Уродливые, свирепые, дикие, они шли за нашей смертью. Но слышал я за своей спиной топот и звон орудий. Громогласный воинский клич пробудил во мне новые силы, страх отступил. Я обнажил клинки и, с победным криком перескочив через гномов, окунулся в битву.

Глава 13

Там великое зло побеждают храбрые воины

Одного за другим я рубил орков, мчась сквозь бесконечную толпу воинов. Перед глазами все слилось в одну мутную, почерневшую картину, стылый запах крови наполнил легкие. Я прорывался вперед, на открытую местность.

Постепенно орков становилось меньше и, наконец выехав на открытое пространство, я быстро огляделся. Глазам моим открылся мост, по которому скакал адар, и олень его мощными рогами таранил чудовищ. Без раздумий я кинулся к отцу. Мчась изо всех сил, я едва не загнал своего коня и, увидев бездыханное оленье тело у врат в Дейл, на миг испугался.

Я перескочил оленя и резко потянул коня за узду, чудом не врезавшись в рослого орка. Чудовище обернулось ко мне, злобно скалясь, как вдруг голова его отлетела в сторону. Раздался скрежет металла и начался бой. Смертельный, беспощадный. Движения адара были грациозными, ловкими. И ни единой эмоции не промелькнуло в его глазах.

Когда последний враг был повержен, адар развернулся ко мне и окинул взглядом, хладным и гневным. На мрачном лице, запачканном черной кровью, промелькнуло отвращение.

— Мы уходим! — вспыхнул он, более не сдерживая гнев.

— Нельзя. — Я спешился и подошел к отцу.

— Достаточно эльфийской крови пролилось сегодня! — еще более злостно изрек он.

— Если мы не поможем гномам, они погибнут! — рассердился я.

— Да, они умрут. — Голос его вдруг наполнился ядом. — Сегодня… Завтра… Год спустя или через сотню лет! Какая разница⁈ — Он нахмурился и взгляд его потускнел. — Они смертные!

Я молча стиснул зубы. Бессмысленно было убеждать отца в обратном — его неприязнь к гномам никогда не угасала и не угаснет. Я отступил на шаг от эллона, что не сводил с меня взгляда. Словно он ждал моего решения… Внезапно тишину рассек треск натянутой тетивы. Я обернулся, и взгляд мой пал на рыжеволосую эллет, чья стрела была направлена прямо на адара.

— Вы думаете жизнь эльфов ценнее их жизней? — с надрывом произнесла Тауриэль. Во взгляде её бушевала ярость, слезы скопились в уголках глаз. — Хотя живете без любви! В вас нет ни капли любви! — прошипела она.

Отец переменился: холодный и мрачный, его взгляд стал темным, как самая долгая ночь без звезд, и боль исполнилась в этой темноте. Он медленно приблизился к эльфийке, отчего та нервно задрожала. Рука его дернулась, блеснул меч, и лук Тауриэли треснул пополам. Эллон оскалился, а в глазах эллет проступил страх.

— Да что ты знаешь о любви⁈ — словно проглотив свою боль, прошипел отец. — Ничего! Твои чувства к этому гному ненастоящие! — Эльфийка широко распахнула глаза, стараясь скрыть горькие слезы. — Думаешь, это любовь?.. Ты готова умереть за неё⁈ — изрек эллон, приставив