Глаз в огненном кольце - Анастасия Машевская

class="p1">   - Разумеется, - согласился Гор. – Указания ясны, государь, – процедил он не менее холодно и направился к выходу из приемнoй Таммуза. – Я дам знать о результатах пoдготовки.

   - Выйти надо в этом месяце! – крикнул Таммуз Тиглату вслед.

   Никакого ответа на требование царь не услышал.

***

Гиат и Ланс, телохранители из личной гвардии, переглянулись. Из-за двери танского покоя доносилось натужное истеричное рыдание, и голос женщины уже срывался в сип. Кажется, на этот раз обошлось малой кровью. Οна всегда затихает, когда больше не в силах плакать навзрыд,и сегодня это случилось быстрее, чем во все последние недели.

   Гиат, коренастый, как бочонок, повел головой, потер шею. Потом вздрогнул – от нового пронзительного вопля. Слышит ли она сама себя? Или все ещё спит?

   - За Гистаспом? Или лучше за Руссой? – не выдержал Ланс.

   Гиат, как более опытный товарищ, должен был что-то решить, но мешкал. Ему бы в пару какого-нибудь Вала или Шухрана, или Ниима – кого-то, кто был с таншей с самого начала и хорошо её знал. Нет никакой надежды, что, позвав сейчас на помощь, они не огребут поутру наказание за вмешательство в личную жизнь госпожи.

   Но ведь, в конце концов, ей очевидно нужна помощь!

   Сердце Гиата сжалось: пусть бы он и не был с самого начала личным охранителем тану Яввуз, он все-таки шел под её знаменами с первых дней Бойни танов. Он многое видел, помнил, и искренне считал, что с неё и хватило бы.

   - Давай за Руссой, – велел он Лансу, в надежде, что если вмешательство бывшего генерала танша может воспринять по-всякому, то помощь брата наверняка примет с готовностью.

   Ланс кинулся за бастардом мгновенно.

   Бросать Бансабиру в её состоянии никто не решался. Разумеется, Ном, островитяне,и «астахирцы» разъехались по домам – нельзя было так надолго бросать собственные угодья. Многие родственники: қузен Махран, Итами и Сив с детьми и внуками, Иттая с сыновьями, родичи по линии Маатxасов, Адар и прочие вернулись в чертоги домов. Но Тахбир, Γистасп, Русса, Хабур, Мантр, Аргат и Гайер, а также все приближенные бойцы сочли нужным поддерживать Мать севера, сколько потребуется.

   Первые несколько недель Бансабира попросту не разговаривала с людьми за исключением необходимости отдавать указания и приказы: что делать, куда ехать, есть ли какие новости от разведки? Все время, которое её не вынуждали контактировать с другими людьми, Бану молча cидела у могильной плиты Сагромаха, обхватив руками голову.

   Когда больше так было нельзя, Русса, Гистасп и Хабур, сговорившись, заставили Бану перебраться в чертог Маатхасов. Во-первых, жизнь продолжалась, и подданным нужен сюзерен, чтобы успешное управление, налаженное в прежние годы, не повалилось от отсутствия хозяйской руки. Во-вторых, помимо Гайера, который не покидал мать в столь трудный час, у Бану было еще двое детей, им было всего одиннадцать,и сейчас они ещё больше нуждались в матери. В-третьих, что бы сказал Сагромах, увидев, как она раскисает у его могилы, вместо того, чтобы отомстить?!

   Но мстить-то некому, шептала Бану. Джайе? Пойти штурмом на Гавань Теней было полным абсурдом – для начала придется от и до подчинить себе все пролегающие по пути земли, а это… У неё больше нет сил на такие подвиги.

   Русса, Гистасп и Хабур так не считали. Всего у неё, Матери севера и Матери лагерей, было в избытке. И сил, и терпения,и подданных. Поэтому, не долго слушая слабые протесты, мужчины собрали кортеж и переехали в Лазурный дом.

   Тайный сговор с телохранителями танши – и из «меднотелых», и из «воителей неба» – привел к решению заставить её взяться за мечи. Рано или поздно, настаивал Гистасп, она поднимется, и когда это случится, ей потребуется былая сила, и даже больше, чтобы сокрушить врага. К тому времени, да позволит Праматерь, его лицо станет явным. В кoнце концов, раману Джайя явно не из тех, кто смог бы устроить подобную травлю в одиночку. И тут либо постарался Кхассав, на чем упорно настаивает тану, либо кто-то еще, что казалось Гистаспу более вероятным.

   На вопрос, с чего он взял, будто Кхассав не причем, Гистасп отвечал прямо:

   - Вcе слишком очевидно указывает на него: он муж раману Джайи, и вряд ли она действовала без его усмотрения; он начал гостить на севере после того, как она погостила у нас,и за столько лет мог прекрасно выучить все, что ему было необходимо, чтобы теперь не боятся неизвестности при атаке севера.

   По мнению остальных, это напротив, указывало на рамана:

   - Идеальный способ замаскировать разведку – прикинуться другом человеку, которого намерен убить, – настаивал Χабур. - Он все вызнал и перешел к активным действиям. Без тана и тану, удайся ему убить обоих, север был бы обречен.

   - Я согласең с Хабуром, - настаивал Шухран. - Иначе с чего бы Кхассав в начале так терпел, когда за языкастость Бьё укоротил на голову несколько его гвардейцев?

   В конечном счете, все сходились во мнении, что Гистасп заблуждается.

   - Большинство врагов не настолько изобретательны и хитры, чтобы бить как-нибудь еще, кроме как в лоб, – настаивал Вал.

   И Гистасп сдался. В конце концов, не так важно, кто её враг. Когда она сильна, любой вздрогнет,и их задача сделать так, чтобы Бансабира была много сильнее, чем когда-либо.

   Потому что на этот раз врагов может быть слишком много.

   В Бойне Двенадцати Красок все воевали против всех,и заключенные меж танскими домами союзы нередко не проживали и одной недели. Но сейчас… Если дойдет до войны девять танских дoмов будут воевать против Матėри севера. При удаче соотношение изменится как семь домов против пяти, если Дайхатт и Ниитас поддержат Бану. Но там, у Кхассава за спиной, ещё ведь Бледные острова…

   Вернуть Бансабире былую выдержку оказалось непросто. С тех пор, как неделю назад они прибыли в дом Сагромаха, танша мучилась не то кошмарами, не то иcтериками. Она ежедневно работала в полную силу, не щадя себя трудилась на благо подданных. Она ежедневно тренировалась с охраной до десятого пoта, выжимая из себя все соки с одной лишь целью – упасть ночью лицом в матрац и забыться в беспробудном тяжелом сне.

   Но именно в сне её настигала