Мой опасный магнат - Татьяна Гончарова

class="p1">А Дрейк уже сам отрегулировал температуру воды в широченной душевой кабине, впустив внутрь клубы пара, и мягко, но настойчиво помог мне снять изодранную, испачканную кровью и пылью одежду.

Потом сам быстро разделся, шагнул за мной в кабинку и просто встал рядом, позволив мощным струям тёплой воды смыть с нас обоих грязь, пот и воспоминания о падении.

Он так бережно и нежно намыливал мою спину, плечи, осторожно проводя пальцами по зажившей, но всё ещё розовой полоске на бедре, что я бездумно подставлялась под его сильные опытные руки, чувствуя, как вместе с грязью уходит последнее напряжение.

Затем Дрейк молча обернул меня в огромное, невероятно мягкое полотенце и отнёс в ту самую спальню, что вызвала мой шок поначалу.

Мы заснули вместе. И я уже совсем без стеснения скользнула к нему под бок, прижалась к горячему мощному мужскому телу. А в награду получила, нежный поцелуй в висок и бережные сильные объятия его надежных рук. Его хвост, наконец-то полностью расслабившись, тяжело и по-хозяйски лег поверх одеяла, обвивая мои ноги.

В этом было что-то гораздо более глубокое, почти инстинктивное. После смертельной опасности, после падения, после той яростной близости, что стёрла все границы, мое тело нуждалось в подобных жестах.

Для меня, оглушённой этим днём, это было бесконечно уютным ощущением. Я зарылась лицом в его грудь, вдохнула его чистый, теперь знакомый до мелочей запах и позволила тёплой волне усталости унести себя в сон.

Последней мыслью было осознание, что завтра нам предстоит разбираться с последствиями провала, с маршалом Грилом, с новыми опасностями. Но сейчас, в этой тишине, под его защитой, всё это казалось совершенно далеким и неважным.

Сейчас важным было только его дыхание, его тепло и странное, новое чувство покоя в самом сердце бури, в которую я случайно угодила.

Утром я проснулась от того, что его рука уже скользила по моему голому бедру, а губы нежно целовали плечо. Я потянулась, улыбнувшись его низкому, густому от желания голосу.

— Не вставай. Полежи еще… — хрипло приказал Дрейк.

Так это был не сон! Вот это ты вляпалась, Алекс! По самую свою рыжую макушку…

Рихт быстро встал, достал из прикроватной тумбы небольшую плоскую коробку из матового сплава.

— Спецкомплект для смешанных пар, — объяснил он, открывая её. — Я тут немного порылся по этой теме и заказал. Не волнуйся. Всё изучено, сертифицировано. Безопасно. И эффективно.

Внутри лежали несколько капсул с прозрачным гелем. Я непонимающе смотрела, как он наносит слегка мерцающую субстанцию на свои пальцы, а потом наши глаза встретились, и в глубине его зрачков блеснуло что-то непривычное.

— А ты знаешь, что в этой мази, помимо защиты и лечебного свойства, есть ещё компоненты для… дополнительной стимуляции?

Я приподняла бровь, чувствуя, как по телу уже бегут мурашки предвкушения. Мой взгляд сам собой скользнул по его обнажённому торсу, потом ниже… Дрейк ведь так и не озаботился одеждой, как и я впрочем.

Мы и заснули совершенно голыми.

— Ты уверен, что мне нужна дополнительная стимуляция? — спросила я севшим от чего-то голосом.

Дрейк замер, его пальцы остановились в сантиметре от моей кожи. Он медленно перевёл взгляд с моих губ на глаза, и его лицо расплылось в той самой, неотразимо-опасной улыбке.

— Одного взгляда на меня тебе достаточно? — переспросил он, хитро прищурившись.

Я не смогла сдержать короткий, счастливый смешок, который тут же был поглощён его губами. Поцелуй был нежным вначале, но быстро превратился во властный, требовательный, сметающий все остатки сна и сомнений.

Он вошёл в меня медленно, но глубоко, дав мне привыкнуть к заполненности, а потом начал двигаться с той самой, идеально рассчитанной силой, которая сводила меня с ума.

Но сегодня его движения были другими. Не менее страстными, но... более осознанными. Он ловил мой взгляд, искал в моих глазах отклик, замедлялся, когда моё дыхание сбивалось, и ускорялся, когда я выгибалась навстречу со стоном.

Он целовал не только губы, но и шею, ключицы, снова и снова возвращаясь к моим губам, как будто вкус моего поцелуя был для него самой сильной возбуждающей добавкой.

И хвост сегодня был особенно осторожен и ласков, но не менее нагл и напорист.

Когда когда каскад ярчайших взрывов поглотил мое сознание, сотрясая меня изнутри, только тогда Дрейк позволил себе отпустить последние оковы контроля. Его собственное наслаждение вырвалось низким, сдавленным рычанием, и он, прижимая меня к себе так крепко, что на миг стало тяжело дышать, замер, погрузившись в последние мощные спазмы.

Мы лежали сплетённые так еще какое-то время. Потом его тяжелая властная рука легла мне на живот, а сильные пальцы принялись что-то нежно выводить по коже чуть ниже пупка. А я всё пыталась выровнять свое дыхание.

Дрейк вдруг глубоко вздохнул и приподнялся на локте. Его взгляд вдруг стал очень внимательным, сканирующим. Он медленно провёл пальцами по моим бокам, по бедрам, останавливаясь на местах, где на бледной коже проступали лёгкие красные полоски — следы от его шипов в падении, и несколько небольших синяков — память о его не самой аккуратной хватке в пылу страсти.

Он нахмурился. Без слов он потянулся к той же коробочке с мазью.

— Дрейк, всё в порядке, — прошептала я, но он лишь покачал головой.

— Молчи.

Аккуратно выдавил прозрачный, прохладный гель на кончики пальцев и начал осторожно наносить его на следы на моей коже. Дрейк втирал мазь медленными, круговыми движениями, с такой сосредоточенной нежностью, что у меня все трепетало внутри.

Его сосредоточенный взгляд был прикован к своей работе, брови слегка сдвинуты. Он промазывал каждую царапину, каждый крохотный синяк, и под его пальцами гель быстро впитывался, оставляя кожу прохладной и слегка онемевшей.

Боль, которую я даже не замечала, утихла полностью.

— Прости, — тихо сказал он, не поднимая глаз, когда его палец коснулся особенно тёмного пятна на моём бедре. — Я... не рассчитал силу. Ты такая хрупкая.

Эти слова, сказанные этим мощным, опасным мужчиной, задели во мне что-то глубже, чем любая страсть. Я положила ладонь на его щеку, заставила его поднять на меня взгляд. В тёмных глазах читалась глубокая острая досада.

— Дрейк, — сказала я мягко. — Я не хрупкая. И ты был очень осторожен. Настолько, насколько это возможно для такого, как ты. И для такой, как я.

Он прикрыл глаза, прижался щекой к моей ладони и выдохнул, будто сбросив груз. Потом открыл их и посмотрел на меня уже своим