Анархия - Мари Маккей

— Неважно, — пробормотала я, отказавшись даже от просьбы дать мне книгу.

Я уже почти скользнула обратно в уютную пещеру из одеял, когда его рука схватила меня за лодыжку, голая кожа к голой коже. Я ахнула, впившись ногтями в подушку, когда встретилась с ним взглядом.

Его глаза, один белый и один красный, смотрели на меня в ответ, видя гораздо больше, чем мое паническое выражение лица. Казалось, он видит мою душу насквозь, и это должно было нервировать… но мне это нравилось.

— Чего ты хотела, Принцесса? — спросил он.

Он звучал так искренне, словно готов был дать мне все, что угодно. Я не могла быть настолько эгоистичной, чтобы просить его вывести меня на прогулку — не тогда, когда мой выход из этой комнаты был так опасен для них всех.

Однако его прикосновение сделало чувство напряжения внутри меня гораздо более сильным. Сейчас мне как никогда нужно было пройтись, чтобы развеяться, так что просьба в итоге просто вырвалась сама собой.

— Можешь вывести меня отсюда? Совсем ненадолго? — спросила я.

Вандл опустился на колени на пол рядом с кроватью, подтянув меня за лодыжку обратно к краю. Он устроился между моих ног; мои колени были раскинуты по обе стороны от его груди, когда я снова села прямо. Он был горячим, отгоняя пронизывающий холод, который, казалось, всегда висел здесь в воздухе.

Мое тело нагрелось, подстраиваясь под его тепло, начиная от вершины бедер и заканчивая покрасневшими щеками.

Он не позволил мне отстраниться, подняв руки, чтобы обхватить мои бедра. Жар его прикосновения обжег меня, и я издала скулеж.

— Мы недостаточно тебя развлекаем? — голос Вандла был глубоким и хриплым.

Я бросила беспомощный взгляд на дверь ванной. Вода все еще текла — Фантом не собирался выходить и спасать меня от самой себя.

Дело было не в том, что я боялась, но эти альфы продолжали делать вещи, которым Сестры меня не учили. Я не была уверена, что должна делать.

— Я просто… голодна, — пискнула я. — Да, эм, мы можем пойти в кафетерий?

Его запах, землистый, с металлическим оттенком аромат горящего дерева и тлеющих углей, накатывал на меня волнами, когда он наклонился ближе.

Из-за этого внутри меня скапливалась влага, и я даже не могла сжать бедра, чтобы скрыть это.

— Я тоже голоден, — сказал он.

Облегчение заставило меня подскочить на ноги.

— Так… значит, перекусим?

Долго простоять мне не удалось.

Он схватил пояс моих спортивных штанов и стянул их вниз, а затем толкнул меня обратно на тонкий матрас, заставив меня ахнуть.

Прохладный воздух обдал мое чувствительное лоно, и я сомкнула ноги, чтобы скрыть следы возбуждения на тонких трусиках.

Всего несколько минут назад мне было жарко и неловко от мыслей о близости с ними, но я не понимала, что он делает. Я думала, что он должен быть… сверху или что-то в этом роде?

Вандл усмехнулся, протянув руку, чтобы схватить меня за подбородок и наклонить его так, чтобы я была вынуждена смотреть на него.

— Я не имел в виду перекус из кафетерия.

Мои бедра потерлись друг о друга сами по себе, пытаясь унять ноющую боль. Чем больше он прикасался ко мне, тем больше мне нужно было что-то большее, чем просто побег из этой пропитанной феромонами комнаты.

— А какие, эм… еще бывают перекусы? — прошептала я.

Мои щеки пылали.

Его другая рука опустилась вниз, чтобы подразнить меня у вершины моих бедер. Мои ноги раздвинулись от мурашек удовольствия, и он скользнул рукой еще ниже, чтобы накрыть эту чувствительную часть меня.

— Ты, принцесса.

Дрожь пробежала по моему телу.

— Ты мне доверяешь?

Я чуть не сказала «да», не раздумывая ни секунды. Мой рот открылся, и я издала один слог, прежде чем остановила себя.

Думай, Кресцент.

Он заслуживал настоящего ответа, а не продиктованного одними инстинктами. Я не была уверена, что именно он предлагает — но доверяла ли я ему сделать то, что мне было нужно? Заставить эту тревожную энергию исчезнуть, чтобы я снова могла расслабиться?

— Я тебе доверяю, — сказала я после паузы.

— Хорошая девочка, — зарычал он.

— Я просто… беспокоюсь, что не буду знать, что делать.

Его пальцы скользнули под ткань моих трусиков, пока его прекрасные, разного цвета глаза неотрывно смотрели в мои.

— Приподними бедра.

Это было облегчением, когда он использовал команду темной связи — я больше не могла ничего испортить. Я мгновенно приподняла их, неловко спрятав руки в рукава толстовки. Он не пытался заставить меня снять ее, и я была рада. Было утешительно иметь возможность хоть немного спрятаться, когда его горячее дыхание коснулось моей влаги.

Вандл глубоко вдохнул, выдохнув с натужным стоном.

— Ты, блять, вся моя, Кресцент, и слава богу, что это так.

— Не ругайся, — я прикусила губу после того, как сказала это, мои щеки загорелись.

Он усмехнулся.

— Твое желание — для меня закон, Принцесса.

На самом деле это не имело значения. Но я не привыкла к нецензурной брани, которую, казалось, использовали они все. Каждый раз, когда они ругались, мне вспоминалось, как приходили в ярость Асценденты, когда люди нарушали правило о сквернословии. Я почти физически чувствовала жгучую боль от трости на своих руках с того единственного раза, когда я это сделала. Однако я не хотела думать о том месте. Больше нет, не с ним.

Впрочем, я была права, сказав, что доверяю ему. Он был моей истинной парой.

Он двигал мной в своих руках как куклой, и я позволяла ему это. В итоге мои бедра оказались у него на плечах, а его рот — опасно близко ко мне. Он заставил меня подпереть голову подушкой, чтобы я могла смотреть на него вниз, если захочу, но я не могла заставить себя это сделать.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, мое тело было напряжено. На этот раз я могла точно определить ощущение, проносящееся сквозь меня, только потому, что ничем другим это быть не могло.

Желание. Потребность.

Снимет ли его нахождение между моих ног часть того напряжения, которое было постоянным, пока я находилась рядом с их тяжелыми запахами?

Он, должно быть, так и думал.

Он прикоснулся ко мне до того, как я успела запаниковать. Его язык, горячий и исследующий, скользнул сквозь мои складочки, чтобы попробовать меня на вкус.

Мои пальцы на ногах подогнулись. Ощущение было чуждым, но в то же время… приятным. Ничего сногсшибательного или переворачивающего мир, но достаточно, чтобы заставить меня задуматься, не было ли