Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча - Алиса Миро

Он спустился на одну ступеньку.

— Здесь платят серебром. Кормят мясом. Но здесь спрашивают шкурой. Мое слово — закон. Слово Леди — закон. Кто не согласен — ворота открыты. Никто не шелохнулся. — Маркус! — рявкнул Виктор. — Разбить на тройки! Читать Устав! Форму выдать! Кто откажется мыться — в реку!

Я отошла от окна. Виктор справится. У него есть харизма лидера. А у меня есть свои задачи. Я оделась (строгое рабочее платье, ключи на поясе, удобные туфли). Пора спускаться в подземелье. Точнее, в стену. У нас есть пациент, которого нужно допросить, пока он не сошел с ума от ужаса.

— Лиза! — позвала я. Девушка появилась мгновенно. — Завтрак мне в кабинет. И двойную порцию каши с мясом... эээ... для Мурза. (Легенда о прожорливом цветке была идеальным прикрытием для выноса еды). — Мурз сегодня голодный? — лукаво спросила Лиза. — Зверски. И захвати кувшин компота. Витамины нужны даже растениям.

День начался. Виктор строил армию. Я шла раскрывать тайны техномагии. И где-то далеко, за перевалом, механические псы уже, возможно, брали след. Я просочилась в тайную комнату, как заправская шпионка, держа в руках поднос, накрытый салфеткой. Внутри пахло пылью и, странным образом, лекарствами — Ян постарался.

Нико не спал. Он сидел на столе, поджав ноги, завернутый в одеяло, как гусеница. Его разноцветные глаза (один карий, другой пугающе-голубой) уставились на меня поверх очков, которые он уже водрузил на нос. В руках он вертел какой-то механизм, разобранный на части — кажется, это был старый астрономический прибор деда, который Нико успел развинтить.

— Еда, — объявила я, ставя поднос на край стола. — Каша с мясом. Компот. И никакой химии.

Он вздрогнул, но потянулся к ложке. Руки его дрожали, черные пятна ожогов выглядели жутко на бледной коже.

— Спасибо, миледи... — прошептал он. — Ешь. И говори. Я села напротив. — Что в тубусе, Нико? И не говори мне про «Смерть». Я хочу знать технические характеристики. Это бомба? Яд? Вирус? Нико проглотил кашу, не жуя. — Это «Дыхание Бездны», — сказал он тихо. — Формула газа. Я похолодела. Химическое оружие. — Что оно делает? — Оно... меняет плоть. Алхимики хотели создать идеальных солдат. Чтобы не чувствовали боли, чтобы кожа была как броня. Но газ нестабилен. Те, кто его вдыхает... они не становятся солдатами. Они становятся... мясом. Безумным, голодным мясом.

Меня затошнило. Зомби-апокалипсис в пробирке. — И ты украл это? Зачем? — Чтобы уничтожить, — в его глазах вспыхнул фанатичный огонь. — Магистр Рихтер хотел распылить его над мятежной провинцией на Юге. Для теста. Я не мог... Я выкрал прототип и формулу нейтрализатора. — Нейтрализатора? — я уцепилась за это слово. — То есть, эту дрянь можно остановить? — Можно. Но формула сложная. Мне нужны реактивы. И лаборатория.

Я посмотрела на него. Маленький, затравленный, с кислотными волосами. Гринпис и Оппенгеймер в одном флаконе. — Лаборатория будет, — твердо сказала я. — Но при одном условии. Ты не делаешь ничего, что может взорвать мой замок. И ты работаешь на нас. — Я... я согласен. — Отлично. Сиди тихо. Яна я приставлю к тебе помощником. И спрячь этот тубус подальше. Если эта штука разобьется здесь... я тебя лично придушу. — Она в «Сердце Зимы», — кивнул он на дедов ледяной сундук. — Холод сдерживает реакцию.

Умно.

— Отдыхай, Нико. Твоя смена начнется, когда заживут руки.

Я вышла из тайника, отряхнула платье и нацепила на лицо маску «Радушной Хозяйки». В Большом Зале уже накрывали стол. Виктор был там. Он выглядел... озадаченным. — Как прошло распределение? — спросила я, подходя к нему. — Нормально, — он потер переносицу. — Они шумные, наглые, но силу уважают. Я разбил их на три десятка. Старшие отрядов пришли на обед. — И? В чем проблема? — В третьем десятке. Там... сюрприз. — Какой?

Двери распахнулись, не дав ему ответить. Вошли трое.

Глава 13.4

Первым шел Тормунд (он остался, чтобы проконтролировать передачу людей). Рыжий, огромный, довольный. За ним — двое «старших». Один — классический горец: шкаф с антресолью, борода лопатой, шрамы, запах немытого тела. Его звали Бьорн. А вот третий...

Третий был ниже ростом. Щуплый, гибкий, в кожаном доспехе, плотно облегающем фигуру. Лицо скрывал глубокий капюшон плаща, а на поясе висели не топоры, а два коротких изогнутых клинка. Они подошли к столу.

— Приветствую воинов, — кивнула я. — Прошу к столу.

Бьорн плюхнулся на скамью, отчего та жалобно скрипнула. Тормунд сел рядом с Виктором. А «Третий» остался стоять.

— Сними капюшон, воин, — сказал Виктор. — Здесь не прячут лиц.

Фигура медленно подняла руки. Тонкие, жилистые руки в кожаных наручах. Капюшон был откинут. По залу (где суетились служанки и стоял караул) пронесся тихий вздох. Это была девушка.

Молодая, лет двадцати пяти. С кожей цвета бронзы и глазами, серыми и холодными, как ледниковая вода. Её волосы были выбриты на висках, а на макушке собраны в сложную, тугую косу, в которую были вплетены вороньи перья и... кажется, фаланги чьих-то пальцев. Через всё лицо, от виска до подбородка, шла татуировка — синяя вязь рун. Она смотрела на Виктора прямо, дерзко, без тени страха.

— Яра, — представилась она. Голос был хрипловатым, низким. — Дочь Ветра. Старшая отряда «Соколы».

Виктор замер. Я видела, как в его голове сражаются «Устав» и «Реальность».

— Женщина? — наконец произнес он. — Тормунд, ты привел мне в казарму женщину?

Тормунд захохотал, разламывая курицу.

— Яра стоит троих мужиков, Сторм! Она вырезала патруль Империи прошлой зимой. В одиночку.

— У меня в Уставе нет женских казарм, — отрезал Виктор. — И я запретил женщинам служить в строю.

Яра усмехнулась. Криво, хищно.

— Твой Устав — для овец, Лорд. Я — волчица. Я сплю там, где упаду. И горе тому кобелю, который решит меня понюхать без спроса.

Она положила руку на рукоять клинка. — Или ты боишься, что я побью твоих ветеранов, и им станет стыдно?

Виктор начал багроветь. Его мужское эго было задето. Ситуация накалялась. Выгнать её — оскорбить Клан. Оставить — нарушить свои же правила. Я шагнула вперед.

— Добро пожаловать, Яра, — мой голос прозвучал звонко.

Все посмотрели на меня. Я подошла к ней. Мы были одного роста. Две женщины в зале, полном тестостерона. Я — в шелках и с кулоном. Она — в коже и с рунами.

— Лорд Виктор беспокоится не о том, что ты женщина, — сказала я мягко. — А о том, что наши мужчины