Жажда - Анна Котляревская

Демид был довольно агрессивным… и отстраненным в плане семьи… постоянно влезал в неприятности… в Украине он повзрослел, но только с тобой обрел душевное спокойствие. Мне так кажется… – хмурость на лице женщины сменилась надеждой. – Хорошо, что ты родилась! – произнесла традиционную турецкую фразу она.

Ох, насчет душевного спокойствия… иногда я его изрядно баламучу турку… Но об этом лучше молчать!

– Да, думаю, что Демид действительно стал более спокойным и ответственным, – согласилась я. Конечно, я не знала, каким он был… но пока не думаю, что турок будет делать глупости.

Пожалуй, это был тот момент, когда я осознала… нет, этот турок все же умеет делать сюрпризы. Просто одна большая изюминка, решившая довести нас с мамой Симгей до инфаркта… Почему я это осознала? Потому что по телевизору включился выпуск новостей… первые кадры заставили наши рты по открываться в немом шоке.

Я ничего не понимала на турецком, потому что переводчик не улавливал слова из телевизора. Но то, как Демиду надевают наручники на руки… Хотя нет, одевают это громко сказано! Он ведь не дает, чтобы ему их надели! Боже… мужчину запихивают в полицейский автомобиль и увозят… Я охренела, честно!

Меня не было два-три часа. Как за это время можно было загреметь за решетку?!

Перевела обеспокоенный взгляд на маму Симгей. Женщина схватилась за сердце и начала задыхаться. Господи! Я побледнела в мгновение ока, ощущая приступ паники. Вскочила и во всю закричала:

– Скорую, вызывайте скорую!

Глава 27

Алина

То, как закрутились последующие события, даже в самом эпичном сне не могло мне присниться. Маму Симгей госпитализировали в критическом состоянии. Врачи ничего мне не говорили. Вернее, они говорили, но я уже ничего не понимала. Кажется, что взорвалась не только моя голова, но и переводчик. Дерьмо эти ваши PRO-версии!

В больницу я, конечно, поехала с мамой Демида. Не могла ее бросить одну и сама очень волновалась. В турецкой больнице все напоминало сериальную драму. Врачи носились с капельницами так, что голова кругом шла. А эти возгласы на турецком заставляли меня и саму хвататься постоянно за сердце. Когда маму Симгей регистрировали, меня засыпали кучей вопросов… И хотя девушка, которая нас оформляла, плохо, но знала украинский… это все равно не очень помогало. Я ведь даже точный возраст мамы Демида не знала!

Кстати, Демид… Конечно, меня спрашивали о родственниках, и когда я сказала, что сын сейчас за решеткой… Боже! Шок и сочувствие присутствовали на лицах. Мне и самой рыдать хотелось, потому что отчаяние подступало к горлу в виде кома. Больше всего сейчас хотелось попасть к мужчине, чтобы убедиться, что это какая-то ошибка. Не может ведь быть ничего серьезного?

Когда безуспешный допрос закончился, я опустилась в коридоре на кресло. Обессилено. Давая все же свободу слезам. Потерла виски, потому что голова разболелась от всего. Я и так больницы не люблю, а после сегодняшнего дня…

– Ай-лин, – голос турка в белом халате обратился ко мне. – Состояние вашей мамы нормализуется, – врач обращался ко мне на английском. Боже, хоть одна приятная новость! – У нее зафиксировали аритмию на фоне стресса. Сейчас она под успокоительными. Мы нашли ее медицинскую карту в базе. Так что, не беспокойтесь, все будет хорошо. Чтобы не произошло рецидива на фоне ее хронических сердечных заболеваний… ей лучше остаться на пару дней в больнице.

– Да, понимаю, спасибо! – кивнула я, выдыхая. – Я могу ее увидеть?

– Через час вашу маму переведут в обычную палату, – объяснил врач.

Я снова кивнула. Мужчина оставил меня, а я упала обратно в кресло. Надо было и себе успокоительное попросить, потому что своих под рукой не было. Но то, что мне нужно, не выдадут без назначения врача. Фигово!

Постаралась успокоиться самостоятельно, но это было тяжело… я открыла ленту турецких новостей. Лицо Демида светилось так часто, что моя собственная аритмия не заставила долго ждать. А когда я увидела разбитое лицо Арслана… пазл соединился. За что он снова на него набросился? Мозг кипел. Я и волновалась и злилась на Демида одновременно. Он ведь взрослый человек… не может себя в руках держать? Не понимает, что всему есть предел? Случайно ткнула на ссылку в новости, не до конца понимая, что меня ждет. И когда открылось огромное интервью с Арсланом, где светились фотки Демида из прошлого… со времен, когда он занимался профессиональным боксом… я начала понимать… за что. Чтобы удостовериться, я вернулась к дате публикации интервью – оно было выложено утром. Понятно. Я не знала, что именно говорил Арслан о Демиде в этом интервью, но очевидно, что именно за это он и превратил его лицо в сплошное синее пятно.

Так прошел час. Меня наконец-то пустили к маме Симгей. Чтобы та не начала волноваться вновь, пришлось заверить ее, что ситуация с Демидом не так страшна, как кажется. Соврала, сказав, что сына скоро выпустят. У самой сердце сжалось от этой лжи, потому что она совсем не успокаивала. Напротив, с каждой секундой я нервничала все сильнее. Женщина попросила привезти несколько ее личных вещей из дома. Дала ключи и во всех подробностях объясняла, где они лежат. Я половину слов не понимала, потому решила, что проще эти вещи просто купить. К счастью, в какое полицейское отделение могли забрать ее сына, она тоже подсказала. Поэтому, когда я вылетела из больницы, сразу поспешила к любимому… Больше не могла ждать!

Правда, впереди меня ждала новая мозгопытка. Никто не планировал так просто пускать меня к мужчине, потому что он не был моим… официальным мужчиной. Я ругалась сквозь слезы, умоляя впустить меня. Хотя не была даже уверенной, что меня понимают. Единственное, что мне объяснили – на Демида написали заявление. Несложно догадаться кто.

Когда показалось, что отчаяние достигло своего апогея, меня спас адвокат Демида. Наверное, любимый рассказал ему обо мне, потому что мужчина подошел ко мне с единственным вопросом «Ай-лин?». Да, Ай-лин! Буду кем угодно, только пустите к любимому, или выпустите его ко мне… И если о втором мне оставалось только мечтать, то по первому адвокат все же устроил нам встречу.

От «счастья» нервы совсем сдали. Поэтому, хоть я