Завтра наступит дважды - Лера Лебедь

— Ну что, готова? — спросил он бодро. — Я заеду через полчаса. Во сколько тебе удобно?

Полина молчала. Держала телефон у уха. Смотрела на экран телевизора, где мелькали фигурки футболистов.

— Поля? Ты тут?

— Я не пойду, — сказала она.

— В смысле? — Голос сразу изменился. — Мы же договаривались. Вместе. Отомстить, проследить за Оксаной и Андреем. Как ты можешь…

— Эдик.

Она произнесла его имя так, что он замолчал.

— Я знаю, что ты отдал моё письмо. И что его сегодня прочитают. Или уже прочитали.

Пауза. Долгая. Он дышал в трубку. Молчал.

— Если не хочешь разбирательств, — сказала Полина, — забудь номер моего телефона. Всё. Пока.

Она отключилась. Положила телефон на подлокотник. Папа посмотрел на неё. Внимательно.

— Всё в порядке?

Полина снова опустила голову ему на плечо. Закрыла глаза. Вдохнула запах табака и старого одеколона. Плед согревал. Телевизор бормотал. Мама гремела на кухне. И в этом хаосе вдруг стало тихо. Спокойно. Как будто на минуту весь мир перестал крутиться. И Полина позволила себе просто быть. Здесь. Сейчас. С папой.

— Всё хорошо, — сказала она. — Всё хорошо.

Полина провела остаток дня на диване в гостиной. Плед словно неприкасаемая броня защищал её от всего мира и повторяющихся мучительных событий. За окном медленно тянулся июньский вечер — светлый, длинный, будто время и вправду остановилось. Ей удалось убедить маму, что конца света не случится, если она не пойдёт на выпускной. Мама ещё поворчала, повздыхала, но в конце концов сдалась. Ушла на кухню, загремела кастрюлями.

Папа пошёл в магазин. Мама вручила ему список, исписанный мелким почерком. Он долго искал очки, потом ключи, потом пакет. Полина смотрела на его суету и улыбалась. Внутри было тепло. Странно, но тепло. Мама готовила. Периодически заглядывала в гостиную. Спрашивала, как Полина себя чувствует. Не надо ли чего. Не болит ли голова. Полина отвечала, что всё хорошо. Нужно просто отлежаться. Мама кивала и уходила. Возвращалась через полчаса. Снова спрашивала.

В какой-то момент позвонила Катя. Полина взяла трубку. Голос у Кати был сочувственный. Мягкий. Осторожный.

— Поля, привет. Ты как?

— Нормально.

— Слушай… Тут такое дело. Какая-то девушка со сцены прочитала письмо. От твоего имени. Я не знаю, правда это или нет. Ты в курсе?

Полина помолчала.

— В курсе.

— И… всё хорошо? Ты нормально?

— Не очень приятно обсуждать эту тему, Кать.

Катя замолчала. Полина слышала, как она дышит в трубку. Не знала, что сказать. Как утешить. Чем помочь.

— Я просто приболела, — сказала Полина. — Всё нормально. Хорошего тебе вечера.

— И тебе. Выздоравливай.

Они попрощались. Полина положила телефон. Вернулась к чтению.

За сегодняшний день она прочитала всю книгу Елены Александровны. Ту самую. «Сладкий поцелуй». Книга была плохая. Стиль вычурный, герои ненатуральные и пустые, сюжет высосан из пальца. Полина сама не знала, зачем читает этот шедевр. Просто это не давало ей покоя. Она чувствовала себя виноватой перед учительницей. Да, та всегда занижала ей оценки. Выставляла тупицей при всём классе. Но Полина слишком хорошо знала, что такое, когда твоё творчество осуждается. Когда его не принимают всерьёз. Похоже, именно это и случилось с Еленой Александровной.

Полина нашла на сайте разгромные отзывы. На эту книгу и на другие. Когда-то выпускница педагогического мечтала о карьере писательницы. А потом её книги заметили и осудили. И она бросила это ремесло. Ушла в школу. В оценивание первых попыток детей к творчеству. В чужие сочинения. В красную ручку.

Полина вспомнила, как сама долго добивалась того, чтобы её тексты были приняты и хорошо оценены. Когда опускались руки, она вспоминала эту злую учительницу. Ту, что считала, что Полине и тройки по литературе много. Елена читала её сочинения перед всем классом. Комментировала. Сарказм, насмешки, театральные паузы. Как будто у неё сольный стендап концерт. А Полина краснела. Дрожала. А потом дома плакала. Каждый раз.

Она так любила читать в детстве. Пробовала писать. И прозу, и стихи. Но на долгие годы нелюбимый учитель своими издёвками отбил всякое желание заниматься тем, что нравится. Но Полина не сдалась. Будто назло. Добилась успеха. А та женщина — нет. И её стало как-то даже жалко. Елена Александровна скидывала злобу и неустроенность на детей. Это было нечестно. И жаль её, если она не нашла другого выхода своим неудачам.

Полина дочитала последние строчки. Она удалила скачанную на телефон книгу. Глаза слипались. День был хороший. Уютный. Тёплый. Рядом родители. Будто не было ни праздника, ни письма, ни предательства. Будто всё это — дурной сон, который вот-вот растает.

Полина поняла, что отдохнула. Набралась сил. Выход из петли должен быть. Обязательно. Главное — чтобы хватило сил его отыскать. А силы теперь были. Пусть немного. Но были.

Глава 24

Полина потёрла глаза. Зевнула, прикрыв рот ладонью. Чай в чашке давно остыл — мутный, с тёмными разводами на стенках. Она допила. Поморщилась.

В дверь позвонили. Резко, нетерпеливо.

— Я открою! — крикнула мама из прихожей.

Полина встала. Медленно. Тело гудело, как после многих часов проведенных без движения. Она потянулась, плечи хрустнули. Оглядела гостиную: продавленный диван, ковёр с вытертым ворсом, телевизор бормочет что-то своё. Обычный вечер. Домашний. Тёплый.

И в этой обыденности вдруг что-то дрогнуло. Благодарность? Может быть. За этот день. За то, что можно просто сидеть на диване, пить остывший чай, слушать, как мама гремит на кухне. Рядом. Живая. Настоящая. Все эти годы Полина бежала от этого дома. От этих стен. От этих людей. А сейчас — сидела и никуда не бежала.

Мама вошла в гостиную. Лицо растерянное. Брови сдвинуты.

— Там парень пришёл. Твой одноклассник.

Полина замерла. Смотрела на маму. Ждала. Чего? Что та скажет ещё что-то? Объяснит? Но мама не знала. Просто стояла и смотрела.

Полина уже понимала кто. Внутри всё сжалось. Только не сейчас. Не так. Пусть этот день закончится тихо. Без сцен.

— Эдик? — спросила она. Голос сел.

Мама покачала головой.

— Нет. Андреем представился.

Полина втянула воздух. Закрыла глаза. Досчитала до пяти. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Надела тапки. Пушистые, тёплые, смешные. В них было безопасно.

— Я скоро, — сказала она.

И пошла к выходу.

Полина вышла на крыльцо и остановилась. Вечерний воздух — тёплый, густой, с запахом тополиной пыли и остывшего за день асфальта. Где-то за домами догорала полоска света. Небо ещё не потемнело до конца, но на востоке уже проступили первые звёзды — робкие, бледные, как будто их нарисовали акварелью на мокрой бумаге.

На ступенях стоял Андрей.

Он был без куртки, в одной рубашке, и, кажется, замёрз. Или просто держал руки в карманах, потому что не знал, куда их деть. Плечи напряжены. Спина прямая. Он смотрел