Пара для Рождественского Дракона - Зои Чант

и не только от холода. Джаспер захлопнул дверь, когда очередной порыв ветра швырнул им вслед горсть снега. Он стоял, уставившись в закрытую дверь с выражением глубокого отчаяния на лице.

Эбигейл не знала, что сказать. Она подошла к нему и нерешительно обняла. Его кожа была ледяной, хотя он принял человеческий облик всего за несколько секунд до того, как они вошли.

— Мне так жаль, — прошептала она.

Джаспер уронил голову ей на макушку. Она почувствовала его резкий, тяжелый выдох.

— Надо было проверить прогноз, — тупо сказал он, её волосы приглушали слова. — Я надеялся, что пойдет снег. Но такой…

Он замолчал, поглаживая её волосы. Его пальцы коснулись затылка, и она подняла голову, ища его взгляд.

— У меня всё еще есть ты, — тихо произнес он. — Это больше, чем я мог мечтать.

— Но без связи пар… если мы не успеем закрепить её официально… — Эбигейл сглотнула. Огонь в глазах Джаспера горел так слабо, что она испугалась, не погасила ли его буря. — Ты потеряешь своего дракона.

— Но у меня всё равно будешь ты.

Эбигейл снова сглотнула. Она знала, что её одной недостаточно — не в сравнении со всей той магией, которую он терял. И ведь именно магия свела их вместе, разве нет? Без неё…

— Эбигейл, — в голосе Джаспера послышалось усталое участие. — Прекрати. Тебя более чем достаточно. Ты — моё всё, — он поцеловал её, страстно, жадно. — Любимая моя, — прошептал он, и слова эти проникли из его губ прямо в её сердце.

Тепло наполнило Эбигейл. Тепло, надежда, любовь — все те добрые чувства, которых она так долго боялась. Она запустила пальцы в волосы Джаспера, где уже таял снег. После превращения он был обнажен, и его тело, твердое и горячее, прижималось к ней. Холод с его кожи исчезал, она чувствовала его жар даже через слои зимней одежды. Она отчаянно жаждала его прикосновений.

И ей было грустно. Так отчаянно, до боли грустно за своего чудесного Джаспера, который так любил Рождество, любил её и вот-вот должен был потерять половину своей души.

И она ничего не могла сделать, чтобы помочь ему. Она прыгнула с обрыва, и теперь они оба падали. Но не в одиночку. Вместе. Она потянулась к его руке, и он взял её так же, как она взяла его.

Потому что он боялся, что она сбежит, когда узнает, кто он. А теперь? Боялся ли он всё еще, что она оставит его одного в этот час абсолютной нужды? Она бы не винила его, если бы это было так. Он знал, какая она хрупкая, и она уже однажды прогнала его.

Она скользнула ладонями по груди Джаспера. Сердце под её ладонями билось как гром.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказала она, чувствуя, как сердце подступает к горлу.

Последняя рождественская ветвь мира. Небогатая. Недостаточная. Но маленький символ для её любящего Рождество дракона; что-то, что покажет ему: она пришла отдать ему сердце еще до того, как узнала, что он оборотень. И что она останется и теперь, с человеческим Джаспером. Несмотря ни на что.

Она метнулась к вешалке и пошарила в кармане своей мокрой куртки. Он должен быть здесь — да! Насквозь промокший, рождественская упаковка начала разваливаться, но он был цел.

Эбигейл повернулась к Джасперу, протягивая подарок.

— Счастливого Рождества, — тихо сказала она, стараясь сдержать слезы.

Глава 18

Джаспер

Джаспер пристально смотрел на небольшой сверток, который протягивала ему его пара. Моя Эбигейл, — поправил он себя. Нет. Его пара. Даже если он перестанет быть драконом, она навсегда останется его парой.

Она принесла ему подарок. Рождественский подарок. Для него. Для того, кем она его считала — обычного человека со странной одержимостью Рождеством.

Она не могла знать, что это значит. Блаженство захлестнуло его — и человека, и дракона. Рождественский дар от его пары… если этой ночи суждено стать последней для него как для оборотня, пусть его дракон исчезнет, напоенный радостью от полученного подарка.

Он принял сверток из рук Эбигейл с благоговейной нежностью.

— Спасибо, — прошептал он, и она нервно улыбнулась.

— Надеюсь, тебе понравится, — сказала она, опустив голову.

— Я уже в восторге, — заверил он её. Подарок был завернут в бумагу и воздушно-пузырчатую пленку. Бумага уже размокала и рассыпалась под его пальцами, но с пленкой пришлось немного повоевать. Он видел лишь проблески того, что скрывалось внутри. Вспышки красного и оранжевого — что-то твердое, с гладкими, округлыми краями — и…

Он разорвал пленку, и его пальцы дрогнули, словно от удара током. Золото.

Пластик упал на пол. Его подарком оказалось каменное сердце с золотой инкрустацией. Сердце из яшмы всех цветов его дракона, заключенных в отполированном самоцвете размером с кулак Эбигейл. Лицевая сторона сердца была выпуклой и гладкой, демонстрируя переливы и узоры камня.

Он перевернул его. Пальцы не солгали: плоская задняя часть каменного сердца была инкрустирована золотом. Металл пел его сердцу, и дракон внутри откликался, нежно рокоча. Джаспер провел большим пальцем по золотому узору. По краям сердца вились завитки, а в центре…

Он закрыл глаза. Эбигейл никак не могла заказать эту гравировку сегодня утром, но это не имело значения. Она купила это для него. Её любовь пропитывала каждый атом этого камня, каждую частицу яшмы и золота, сияя в надписи:

Счастливого Рождества тому, кто владеет моим сердцем.

Он сжал яшмовое сердце в руке. Золото пело, касаясь его кожи, и его собственное сердце пело в груди.

— Я знаю, это банально… — начала Эбигейл. Он не дал ей договорить. С поющим сердцем он притянул её к себе, целуя до тех пор, пока она не обмякла в его объятиях.

Он всё еще сжимал каменное сердце, прижимая его к изгибу её поясницы. Золото пело под его кожей — и внутри него, сквозь него, передаваясь его паре, его Эбигейл, пока воздух вокруг них не начал мерцать.

Джаспер прервал поцелуй. Он посмотрел на свою пару — и моргнул. Мне это кажется.

Воздух действительно мерцал. Искры вспыхивали вокруг них, словно тысячи светлячков или крошечных солнц. Глаза Эбигейл расширились.

— Ты это видишь? — прошептала она.

— Да.

— Это… драконья фишка?

— Не знаю, — признался Джаспер. Это была магия. Несомненно. Но какая? И для чего?

Он притянул Эбигейл ближе. Везде, где она касалась его, кожа горела. Казалось, огни были не только вокруг, они были внутри него, разливаясь по венам. Он посмотрел на Эбигейл. Был ли это лишь блеск огней, или в глубине её глаз тоже сияли искры?

Свет становился