Грязное белье - Хайди Каллинан

том, откуда последует следующая атака, обычно оказывались правы, потому что атака была. Моя самая большая проблема в том, что проблем нет, поэтому я их придумываю. Хотя иногда мне и не нужно этого делать. Иногда я прав. Это как раз тот случай. - Луиза скрестила руки на груди, и он вздохнул. - Ладно. Возможно, это не так страшно, как я боюсь. Но пришло время признаться. Я чувствую это.

Луиза немного расслабилась.

- Если он тебе подходит, ты же знаешь, что он не будет против.

Адам повернул чашку ровно на девяносто градусов вправо, затем влево, затем снова вправо.

- Знаешь, я даже не думаю, что больше расстраивает меня. Я думаю, это то, что я говорил себе, что боюсь, что он меня бросит. Правда? Я ненавижу то, что мне вообще приходится это делать. Я ненавижу то, что я такой, какой есть. Я ненавижу то, что мое беспокойство о том, кто в чьем доме, может контролировать меня. Я ненавижу то, что в большинстве случаев тревога и ОКР побеждают. И прежде чем ты скажешь, что я могу поработать над этим, сделать это лучше, я знаю. Я прошел долгий путь после того, как потерпел крушение в старшей школе, когда был ребенком, из-за которого всей моей семье пришлось переехать. За исключением того, что иногда трудно быть тем, кто всегда так усердно работает. - Он вздохнул. - Я знаю, что у каждого свои трудности. Я сижу здесь и жалуюсь трансгендерной женщине. Это просто... - Не в силах выразить словами свое разочарование, он выдохся.

Луиза схватила его за руку и сжала с твердостью, которая придала ему уверенности. Он поднял на нее глаза и увидел в них не осуждение, не жалость, а только глубокое, страстное сочувствие.

- Иногда, - сказала она своим красивым тихим голосом, - быть тем, кому приходится очень усердно работать, чтобы хотя бы приблизиться к тому, что для всех остальных дается без усилий, действительно паршиво. Ты это хотел сказать?

Это сосредоточенное чувство расширялось, корни его переживаний переплетались с ее собственными.

- Да.

После этого они ничего не говорили, только взялись за руки и допили напитки в тихом, обоюдно расстроенном молчании.

Глава 14

ЧЕРЕЗ три дня после его исповеди Луизе, во время которой они обсудили все возможные способы поднять эту тему, Адам написал Денверу и попросил встретиться с ним вечером за ужином. Чтобы убедиться, что он не сможет уйти от ответа, он упомянул, что хотел бы ему кое-что сказать.

Ничего драматичного, добавил он, на случай, если Денвер подумает, что это последняя встреча. Просто кое-что обо мне, о чем я хочу, чтобы ты знал.

Он отправил сообщение, а после нескольких минут беспокойства отправил еще одно.

То, что во мне есть что-то особенное, не имеет большого значения. Я не убийца с топором.

Через несколько минут он добавил еще одно.

Извини. Я перестану писать тебе постоянно.

После этого он почувствовал, что больше не может писать, и стал варить свой личный коктейль из паранойи. В конце концов, это привело к тому, что он вычистил лабораторию, сначала с помощью дезинфицирующего спрея и бумажных полотенец, затем с помощью щетки, которую нашел в подсобке, чтобы вычистить грязь из самых отдаленных уголков, и, наконец, зубной щетки, которую украл из чьего-то шкафчика. Когда Брэд вошел в лабораторию, Адам вычищал зубной щеткой аккуратные крошечные круги на столе, ближнем к микроскопам.

- Не надо, - отрезал Адам, увидев, кто вошел в комнату. - Ничего не говори. Не начинай. Просто. Не. Начинай.

Брэд молча направился к своему лабораторному столу, но бросил испепеляющий взгляд.

Понаблюдав с минуту, чтобы убедиться, что Брэд действительно оставил его в покое, Адам вернулся к своей навязчивой уборке.

Брэд ничего ему не сказал, но остальные мальчики-жуки - это совсем другая история. Они пришли вскоре после того, как Адам убедил себя, что Брэд оставил его в покое, Мик, Олли, Ким и Эндрю.

- Привет, Адам, - позвал Олли, но его улыбка была немного тусклой. - Как дела?

Адам как можно незаметнее убрал зубную щетку с глаз долой.

- Ничего особенного. А у тебя?

- Ким хотел проверить кое-какие лабораторные работы. - Это сказал Мик, уроженец южного Айдахо, коротко стриженный блондин с постоянным Черт-возьми-я-хороший-мальчик лицом. - Мы здесь чтобы убедиться, что он выйдет на свободу до следующего вторника. - Он приподнял брови, глядя на Адама. - Мы думали сходить в боулинг попозже. Хочешь пойти с нами?

- Ты что, шутишь? - Брэд заговорил раньше Адама. - В боулинге слишком много микробов для Адама.

- Отстань, Стэнтон, - предупредил Мик. Он повернулся к Адаму, засунув руки в карманы. - Что скажешь?

Да, это был непростой бой, но Адам справился. Он тоже был рад, что его пригласили, но Денвер еще не ответил ему. Он покачал головой.

- Извини, у меня планы. В противном случае я бы пошел.

Мик ответил, прежде чем Брэд успел взорваться снова.

- Ну, тогда в следующий раз. Даже если ты просто побудешь с нами. Мы скучаем по тебе.

Адам улыбнулся, и это было искренне.

- Спасибо.

Олли кивнул ему.

- Да, хорошо, не будь незнакомцем.

Затем они все ушли, даже Брэд, бросивший на Адама последний задумчивый взгляд через плечо, прежде чем поспешить за остальными. Адам некоторое время смотрел им вслед, представляя, каково было бы продолжать жить с ними, зная, что это неправильно для него, но заставляя себя действовать по сценарию. Хотя он знал, что ему лучше действовать в одиночку, он беспокоился, что может каким-то образом ошибиться в своей оценке ситуации.

В этом и заключалась суть обсессивно-компульсивного расстройства. Это была болезнь сомнений, или, скорее, неспособность справиться с тем фактом, что мир полон неопределенности. Ни одно решение не могло быть правильным, потому что такого понятия не существовало. Ни один человек не мог быть подходящим человеком, потому что не было никого, кто подходил бы под эти требования, без гарантий. В жизни не было ничего такого, за исключением того, что в какой-то момент все живущие умрут. Что касается Адама, то это ужасное отклонение, которое все еще оставалось, сводило его с ума, и он часто не мог с ним справиться. И, следовательно, зубная щетка. Он не мог сказать, почему от этого стало лучше. Он был только благодарен, что так получилось.

Иногда, он задавался вопросом, каково это