Грязное белье - Хайди Каллинан

- не иметь ОКР. Он задавался вопросом, каково это - никогда не объяснять кому-то, кто ему очень дорог, почему он не может войти в его дом без приступа паники. Это состояние души было страной фантазий, в которой он никогда не смог бы побывать.

Да, у каждого есть свои проблемы, но, конечно, было легче быть таким свободным, не поддаваться панике и паранойе. Конечно, так было лучше. Несомненно, нейротипичным людям никогда не приходилось признаваться в глупостях, из-за которых их парни, вероятно, могли бы их бросить.

Его разум блуждал по канаве сомнений, погруженный в самобичевание, и таким образом он коротал часы, вычищая каждую видимую поверхность в лаборатории, пока, наконец, телефон не зазвонил, оповещая о новом сообщении.

Даже если бы ты был убийцей с топором, я все равно хотел бы встретиться с тобой за ужином, написал Денвер. Пиши, сколько хочешь, и я с нетерпением жду, что ты мне расскажешь.

Он просто был милым, Адам это знал. Но после целого дня интенсивной уборки и трех приступов паники, которые он пережил в ожидании ответа, он не смог сдержаться. Он заплакал.

ДЕНВЕР вытирал скамью для тренировок с отягощениями, стараясь не волноваться из-за того, что боялся, что Адам собирался сказать ему за ужином, когда Тайни подошел к нему сзади и дружески хлопнул Денвера по спине.

- Привет, здоровяк. Расскажи какие-нибудь хорошие новости о том, что ты собираешься работать на меня.

Денвер закатил глаза, чтобы скрыть свой дискомфорт.

- Как насчет того, чтобы я рассказал, как сегодня утром видел летающих свиней?

Тайни что-то проворчал, усаживаясь на другой конец скамьи Денвера.

- До меня дошли слухи, - сказал он, и в его голосе послышались недомолвки.

- О, да? - Денвер продолжал вытирать скамью, но навострил уши.

- Да. Я слышал, что кое-кого, о котором никто и не думал, что он когда-нибудь остепенится, несколько раз видели с одним и тем же парнем. Каким-то симпатичным аспирантом из Ист-Сент.

Да. Симпатичный аспирант, которому нужно кое-что рассказать мне сегодня вечером. Денвер прочистил горло.

- Это довольно забавная история.

- Это круто, чувак. Даже здорово. Мне нравится, что ты становишься серьезным. Это значит, что ты, возможно, не уйдешь от меня раньше, чем я смогу тебя поймать. - Когда Денвер застонал, Тайни протянул к нему руки. - Эй. Сколько парней в нашей экономике умоляют кого-нибудь дать им работу? Черт возьми, у скольких из них есть это и симпатичный аспирант? Ты очарован, приятель.

- Что ж, очарование проходит. Дай еще немного времени, и я никому из вас не буду нужен. - Денвер повесил флакон с дезинфицирующим средством обратно на крючок и выбросил использованные полотенца в мусорное ведро.

Он направился в раздевалку, не попрощавшись с Тайни и даже не притормозив ни перед кем на своем пути.

Эмоции, которые он едва сдерживал с тех пор, как получил это сообщение, начали бурлить в животе, как лопасти блендера, и он прислонился к ряду шкафчиков, вдыхая царящий вокруг хаос. Он знал, что все к этому приведет. Он знал это с самого начала. Вот почему он не привязывался. Почему он не должен был позволять себе этого сейчас. Почему он потерял бдительность? Почему он забыл все, чему научился в Оклахома-Сити?

Почему, черт возьми, он хоть на минуту подумал, что на этот раз все будет по-другому?

Сняв с себя одежду, он бросил ее на дно шкафчика, схватил полотенце и направился в душ. Он уже справился с приступом паники под струями воды и потянулся за мылом, когда услышал голос Тайни за дверью.

- Так вот почему ты продолжаешь мне отказывать?

Смахивая воду, Денвер взглянул на него.

- Что?

Тайни прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди.

- Ты сказал, что чары исчезают, намекнул, что если я проведу с тобой достаточно времени, то не захочу тебя нанимать?

Денвер не хотел отвечать. Бормоча что-то себе под нос, он снова нырнул под струю.

Голос Тайни звенел, несмотря на его тихую манеру говорить.

- То, чем я восхищаюсь в тебе, Денвер, не проходит бесследно. Ты верный, трудолюбивый и добрый к людям, даже когда считаешь себя большим и плохим. Ты заставляешь людей уважать тебя, может, сначала за то, что такой большой, как дом, но ты сохраняешь это, потому что хороший человек. Держу пари, твой аспирант тоже это понимает. - Он помолчал, а затем добавил: - Это нормально - принимать такое от людей, знаешь ли. Уважение, дружба и все остальное. Ты это заслужил. - Его голос звучал так тихо, что Денверу пришлось напрячься, чтобы расслышать сквозь шум душа. - Неважно, что тебе говорил кто-то другой.

Закрыв глаза, Денвер кивнул в знак признательности - и благодарности - и погрузил лицо в воду, хотя эмоции и так захлестнули его с головой.

Глава 15

АДАМ встретился с Денвером в «Рэнглере», местном стейк-хаусе к западу от Квартала фонарей. Там громко играла музыка в стиле кантри и подавали пиво, сваренное собственноручно, в кружках с коровьими головами на ручках.

- Никогда бы не подумал, что это заведение твоего типа, - заметил Денвер, придерживая дверь для Адама.

Адам, покраснев, кивнул в знак признательности за любезность.

- Мне захотелось стейка. Надеюсь, ты не возражаешь?

- Черт возьми, нет. Ты просто всегда заказываешь салаты и фасоль, а если уж совсем серьезно, то курицу. Но если тебе хочется стейка, значит, так тому и быть.

Правда заключалась в том, что Адам вообще не любил стейк. Но он знал, что Денвер любит, и решил, что вся эта дискуссия об Эй, у меня тяжелое психическое заболевание, пройдет лучше, если Денвер будет есть то, что ему нравится. Конечно, теперь, когда он солгал и сказал, что хочет стейк, ему тоже придется его съесть.

Осознание этого поглотило его до тех пор, пока не подошла официантка, он пытался решить, может ли он отказаться от самого маленького стейка, который только смог найти, филейной части «Джуниор Рэнглер» весом в восемь унций и заказать вместо этого куриный салат «Санта—Фе». Поглотило это слишком мягко сказано. Беспокойство подкосило его, это решение стало причиной всего его существования. Мог ли он быть самим собой и заказать салат, или ему придется солгать и заказать стейк?

Мог ли он признаться, что у него ОКР, или это могло стоить ему второго парня, того, кого он абсолютно не хотел терять?

Смятение