Грязное белье - Хайди Каллинан

Эл приподнял бровь.

- Он что-то имеет против барбекю? Патио? Если он вегетарианец или что-то в этом роде, мы можем с этим согласиться.

- Нет, - Денвер поморщился и оглядел помещение, чтобы убедиться, что они одни. - Дело в том, что он забавно относится к тому, чтобы прийти ко мне домой. А я не могу пойти к нему. Вообще.

- Что за чертовщина? - потребовал ответа Эл.

Денвер поднял руку.

- Нет. Не так. Я чувствую, что за этим кроется что-то еще. Я изо всех сил стараюсь не поднимать эту тему, но вчера вечером я как бы невзначай предложил поужинать у меня дома, думая, что мы могли бы съесть какой-нибудь вкусный десерт прямо на диване, и можно подумать, что я пригласил его поехать в зону боевых действий. И в этом все дело. Как будто это его пугает.

- И это не секс?

- Блядь, нет. - Денверу стало тяжело думать обо всех тех креативных местах, где они занимались сексом. - В этом есть что-то из-за моего дома. Или из-за его дома. - Он замолчал, ненавидя, что ему приходится говорить об этом вслух, рассказывать Элу о делах Адама, но ему нужен был совет. - Я думаю, с ним что-то случилось. Думаю, что кто-то надругался над ним или сильно напугал. Потому что речь идет о том, чтобы побыть наедине со мной в квартире. Я так же не думаю, что это из-за меня. Я думаю, что это из-за парней, с которыми он встречался, и точка.

- Ты сказал, что у него был другой парень, бывший, который сводил тебя с ума.

- Да, и я думаю, что он может быть частью проблемы. Хотя, клянусь, все гораздо серьезнее. Но я знаю, что что-то происходит. Я не могу понять, как это обойти. Я не хочу поднимать этот вопрос и расстраивать его. Но могу сказать, и это главное, что мы не ходим друг к другу в гости, и это расстраивает его, потому что он думает, что это расстраивает меня. Что, черт возьми, мне делать, Эл?

Эл прислонился к сушилкам и задумался.

- Это непросто. Тебе, наверное, нужно позволить ему поднять этот вопрос. Однако ничто не говорит о том, что ты не можешь заложить основу. Убедись, что он услышит от тебя слова понимания или чего-то такого.

- Я пытался.

- Это может занять некоторое время.

- Да. - Денвер высыпал порошок в стиральную машину, включил ее и стал смотреть, как вода за дверцей льется на одежду. То, о чем он думал целую неделю, крутилось в голове, как одежда, лежащая перед ним, пока, наконец, не сорвалось с его губ. - Я подумал, может, ему будет легче, если я расскажу ему кое-что о себе.

Эл помолчал, прежде чем заговорить осторожно и небрежно.

- Ты имеешь в виду, что-то щекотливое?

Денвер засунул большие пальцы в петли ремня, не сводя глаз с аппарата.

- Что-то во мне напоминает то, что, как я думаю, произошло с ним.

Признание повисло в воздухе, тяжелое и неловкое. Они с Эл были приятелями. Они не говорили об этом. Они перебрасывались друг с другом дерьмом и использовали друг друга, чтобы избежать таких вещей, как ответственность и реальность. Даже сейчас, когда Эл по-взрослому встречался, они по-прежнему были спасением друг для друга. Это простое заявление прозвучало как нарушение некоего негласного соглашения о том, что они ведут себя непринужденно.

Денвер очень надеялся, что все обойдется.

- Я думаю, - сказал Эл после долгого молчания, и от его обычного сарказма не осталось и следа, - это, возможно, неплохая идея. Но тебе следует делать это только в том случае, если ты чувствуешь, что это поможет и тебе. Нет ничего хуже, чем быть к чему-то не готовым и делать это для кого-то другого по неправильным причинам.

Денвер не удержался и бросил взгляд на руки Эла, ища вездесущие никотиновые пластыри.

Эл рассмеялся, но это было почти грустно.

- И потом, иногда случаются вещи, к которым мы никогда не будем готовы, но все равно делаем, потому что они важны для людей, которых мы любим.

Тоже смеясь, Денвер отлепился от машинки и кивнул в сторону скамеек.

- Давайте же. Я хочу услышать, как прошел экзамен у Пола и как вы его отпраздновали.

- Ты же знаешь, я не умею целоваться и рассказывать, - ответил Эл.

- Если ты это сделаешь, я расскажу тебе, что сделал с Адамом за магазином мороженого.

На этот раз обе брови Эла поползли вверх.

- Договорились.

АДАМ схватился за кружку со слишком горячим чаем, чувствуя, как обжигает ладони.

- Я должен ему сказать. - Ему не нужно было поднимать голову, чтобы увидеть, как Луиза нахмурилась. Он и так все слышал.

- Я думала, мы это уже обсуждали. Несколько раз.

- Знаю. Но я действительно должен ему сказать.

- Почему? По крайней мере, почему ты должен говорить ему так, что это тебя так расстраивает? - Луиза постучала покрытыми лаком ногтями по своей кружке с латте. - ОКР - это часть тебя, Адам. Это не все, что ты собой представляешь, но это часть тебя. Пусть это естественно войдет в разговор.

- Не получится, потому что я не могу смириться со всей этой историей с чужими домами. Я ненавижу это. Вчера я поклялся на все сто, что поеду с ним к нему домой, что все расскажу, что приму это всерьез, потому что это глупо, и я не должен позволять чему-то подобному управлять моей жизнью. Я обсудил это со своим психотерапевтом, исключив публичный секс. Она уговаривает меня не торопиться. - Луиза подняла руку в жесте видишь?, но Адам просто отмахнулся. - Никто из вас не понимает. Если я не исправлю это, то потеряю его. Я это чувствую. Ой! - пожаловался он, когда Луиза сильно ударила его по лбу.

- Адам Эллери, я думала, ты умнее. Ты прекрасно знаешь, что это говорит твоя тревога, которая пытается убедить, что под твоей кроватью прячется монстр.

- Но он есть. - Теперь Адам начал волноваться. - Никто этого не понимает. Моя тревога? Это не всегда так. Мой первый хороший психотерапевт в старших классах сказал, что тревожный мозг - это обычное явление, потому что люди, у которых он есть, умеют выживать. Пещерные люди, которые беспокоились о