Сквозь костры иллюзий - Дарья Федотова

— Они нас не слышат, микрофон выключен. — Никита развернул ноутбук и показал перечеркнутую красную иконку. — Так что?

Я молча теребила на шее с боем отвоеванный кулон. С одной стороны, не хотелось говорить правду. Но с другой — это мог оказаться мостик, который, наконец, соединит края ущелья, где скопилось непонимание, недосказанность и злость. Именно последнее я постоянно чувствовала по отношению к себе. Перед глазами тут же вспыхнул образ тринадцатилетнего мальчика, который отважно пытался защитить близких. Затем подростка, что воровал еду, работая ночью на стройке. И, в конце концов, молодого парня в клетке жизненных обстоятельств.

— Там был ты, — начала я, искренне веря, что так мы сможем все уладить.

— Кто еще? — Никита задавал наводящие вопросы, даже не подозревая, что я видела.

— Твоя мама.

Выражение его лица мгновенно изменилось. Глаза резко расширились и сузились. Я прочитала в них удивление и смятение, но затем парень свел брови и сильно сжал челюсти.

— Что ты видела? — с хрипотцой снова спросил он. Если бы его голос мог жалить морозом, я бы уже навеки замерзла.

— Ночь, когда на вас напал грабитель, — пробубнила я и тут же подалась вперед. — Мне так жаль, что тебе пришлось такое пережить. Ты же был еще ребенком. — Я положила свою руку поверх его, но он вырвал ее и отпрянул.

— Ты не должна была это видеть.

— Сказал тот, кто изучил мое досье.

— Это моя работа, а ты залезла в мою голову. — Никита яростно постучал пальцем по виску.

— Так я не хотела этого! — принялась я защищаться, пожалев, что решилась на искренность. — Твой нож сам мне все показал.

— Нож?! Так это было еще и не первое видение? — Его брови снова подлетели, а затем и он сам. Соскочил со стула и обогнул барную стойку, надвигаясь на меня. — Ты не имела права смотреть мое прошлое!

— Это не фильм на вечер по заказу! — выкрикнула я, невольно придвигаясь к стене. Его внезапная смена с холода на жар напугала. — Кулон сам выбрал меня, а не я его.

Я уперлась лопатками в стену и задержала дыхание. Никогда еще не видела его таким разъяренным. Даже не ожидала, что он способен на столь яркие эмоции. Никита вплотную подошел к стене, навис надо мной и упер руки о края и без того узкого стула, на котором я вся сжалась под его натиском. Его руки ограничивали пространство, и я ощущала себя загнанной в ловушку.

— И сколько грязного белья ты нарыла на остальных? Все детали рассмотрела? Кто помог Сереже поступить в военную академию? Или что случилось с родителями Ромы? И почему Марина никогда ни с кем не встречалась?

Мои щеки мгновенно вспыхнули от его оскорблений, и я подалась вперед.

— Нет, я смотрела только на тебя!

— Что?

Он замер. Я тоже. Наши лица оказались на расстоянии ладони. В порыве ссоры мы не заметили, как приблизились друг к другу. Он тяжело дышал, нависая надо мной, и каждый его выдох приземлялся на моих губах. Я задрала голову и с вызовом смотрела на пару угольков, что прожигали меня насквозь.

Его взгляд носился подобно смерчу, цепляясь за мои глаза, полосу на нее, губы, и возвращался обратно. Если бы в списке правил значилось ограничение по скорости, то мое сердце нарушило бы и его. Мне хотелось разогнаться, закричать, взорваться. Рядом с ним я не могла совладать с собой. Переспорить, сломить, доказать, но не сдаться.

Я устала идти ему навстречу и пытаться помочь. Устала делать скидку на его прошлое и все испытания, которые ему пришлось пережить. Устала искать ключики к его душе и пытаться выстроить отношения так, чтобы мы могли хотя бы сосуществовать вместе. Видимо, этому не бывать. Именно поэтому я стойко выдержала пронзительный взгляд, наполненный ненавистью и презрением, и не сдвинулась ни на миллиметр.

— Я видела только

твое

прошлое. Мама, грабитель, стройка, ворованная еда и переезд в общежитие.

Никита зашипел и сильнее сжал края стула. Страх сковал меня. Конечности словно онемели, разум притупился, а сердце остановилось. Теперь я хотела отодвинуться от него как можно дальше, но мне некуда было бежать. Я уже в западне. И тут он прорычал и с силой стукнул кулаком по столешнице.

От удара я вздрогнула. Ноутбук подпрыгнул, кружка тоже. Она со звоном коснулась дном деревянной поверхности. В динамиках раздались краткосрочные помехи, а большие диспетчерские наушники соскользнули на пол.

Никита стоял боком ко мне, все еще крепко сжимая кулак. Он тяжело дышал и не сводил взгляда с собственных рук. Над нами повисла тишина, нарушаемая тихой болтовней наемников, о которых мы уже забыли. Я медленно выдохнула, сглотнула и первая прервала молчание.

— Я никому об этом не говорила. Это твое прошлое, и оно останется твоим. Но я не буду извиняться. Мне не за что.

Никита не смотрел на меня. В любой другой ситуации давно бы прожигал ледяными глазами, но не теперь. Спустя, казалось, вечность, он, наконец, заговорил.

— Ничего не изменилось, — прорычал он. — Главное — это план. Найдем твоего отца и отправим вас домой. Все. В остальном нам не обязательно общаться.

Парень вернулся на свое место и упер взгляд в монитор. Он ясно дал понять, что к нему лучше не подходить. Я же не могла пошевелиться. Так и сидела в углу, будто меня окатили ведром ледяной воды.

Внезапно мир потускнел. Впервые в жизни мне захотелось побыть наедине с собой, но даже в этом не было смысла. Я так запуталась в остатках своей жизни, что уже и не понимала, в чем этот самый смысл был. Всем сердцем желала, чтобы в заброшенной вилле оказался мой отец. Только он мог помочь мне выпутаться из паутины видений и разорвать странную связь с наемниками. Я больше не хотела видеть никого из них. Никогда.

За оставшееся время я успела вздремнуть, полистать каналы на чешском, выпить три кружки чая и доесть все сладости в штабе. От переживаний я не знала, куда себя деть и чем занять руки. Страх и ожидание поселились под кожей, как мелкие занозы: не смертельно, но покоя не дают. Изредка проходила мимо хакера, поглядывая из-за его спины на часы. Электронный циферблат как будто замер, а цифры на нем прилипли к экрану. Наконец, спустя несколько часов, когда я угомонилась и уселась обратно за стойку, из динамиков послышался голос Ромы:

— На позиции.

— Что видишь? — сразу отозвался Никита, уперев подбородок в сцепленные руки. Голос его был спокоен, но я