Сквозь костры иллюзий - Дарья Федотова

— Что мне делать? — Я беспомощно осматривала весь инвентарь, и каждый казался страшнее предыдущего.

— Вот этой штукой убирай лишнюю кровь, иначе будет неудобно искать. Ты должна пальцем нащупать пулю, а потом вытащить ее пинцетом. — Никита продолжал давать краткий инструктаж, а я молча кивала, хотя не представляла, как это сделать. Меня всю трясло от холода и ужаса.

— Никита, это очень плохая идея.

— У нас нет выбора.

Я собралась с духом и наклонилась к ране. Передо мной открылась дыра с рваными краями, от вида которой уже выворачивало наизнанку. Несколько раз глубоко вздохнув, я поднесла спринцовку и убрала лишнюю кровь, а затем нырнула пальцами в рану.

Никита зашипел от боли и дернулся. Я тут же отодвинула руку.

— Прости-прости, — глупо извинялась я, как будто это нам могло помочь. Я попыталась еще раз, но каждый раз, когда видела, что мои прикосновения причиняли ему такую боль, не могла продолжать.

— Так ничего не получится. — Никита схватил меня за бедро и перекинул мою ногу через себя. Теперь я сидела сверху на нем, лицом к лицу. Лоб его покрылся испариной, глаза то и дело закатывались, он в любую секунду мог потерять сознание.

— Эля, пожалуйста, — прошептал он, и его слабый голос словно отрезвил меня.

Я вздохнула и наклонилась к ране. Старалась действовать быстро. Когда мои пальцы коснулись его кожи, он скривился и изогнул спину, но я всеми силами старалась не обращать внимания на его стоны. Он сжал в кулак мою футболку одной рукой, а другой то и дело стучал по полу, желая вдолбить в него всю свою боль. Я делала все, как он мне велел, и почти сразу нащупала инородный предмет.

— Нашла! — радостно вскрикнула я и подцепила его щипцами.

— Давай, — прохрипел Никита.

Быстрым движением я осторожно вытащила пинцет, но находка меня напугала.

— Никита, это не пуля.

Мы оба смотрели на поврежденную капсулу, из которой выглядывала часть микросхемы.

— Да, это чип. — Парень ударил здоровой рукой по щипцам, и датчик выпал на пол. — Поэтому я тоже не мог сразу увести тебя домой. Ищи пулю, Эля, пожалуйста.

Снова коснулась его кожи, а он снова зашипел. В этот раз я быстро нащупала холодный скользкий металл и как только извлекла пулю, комнату заполнил глухой рык. Крови больше не стало, она и до этого хлестала. Пока Никита справлялся с болью, я промыла рану и наложила стерильную повязку.

— Не отключайся, — теперь настал мой черед командовать. Я стояла на коленях перед Никитой и с нечеловеческой скоростью наматывала бинты на рану, останавливая кровь. — Никита!

— Я тут, — прохрипел он. Парень изо всех сил старался не потерять сознание, но давалось это нелегко.

— Расскажи, как правильно разбирать глок и почему его важно чистить.

— Ты правда хочешь это знать? — усмехнулся парень, в очередной раз возвращая голову в вертикальное положение.

— Да! Очень-очень, — соврала я. — Расскажи так, чтобы я поняла и смогла сделать сама.

— Хорошо, — прошептал Никита. Он понимал, что я делаю, и старался изо всех сил.

Колени кровоточили, но я даже не замечала этого. Стояла на них перед Никитой на поцарапанном деревянном полу, сжимала его рану и молилась, чтобы инструкция по сборке пистолета внезапно не прервалась.

Так продолжалось несколько часов, пока мы оба не рухнули от усталости на пол. Выстрелы эхом раздавались в голове, а следом скрип резины, рев гидроцикла и холодная вода. Она окутывала меня и затягивала вниз, сковывая легкие. Руки дрожали, тело тряслось, а сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки, пробив ребра, и разорваться на сотни кусочков.

Я распахнула глаза и стала глотать ртом воздух. Резкий вдох принес с собой запах крови, антисептиков и сырости. И тут я поняла страшное. Это тот самый запах, который я не уловила в первую встречу с Никитой. Я чувствовала свежесть и древесину, а третью нотку перепутала с металлом, ведь именно им отдает вкус крови. Нет, это просто совпадение. Он не может умереть.

В темноте на ослабших руках я подползла к Никите и приложила указательный палец к его носу. Дышал. Он уснул спустя пару часов после того, как я обработала рану. И когда казалось, что все страшное позади, его пробил озноб и поднялась температура. Я не знала, что делать. Мне не удалось разблокировать телефон и позвонить наемникам, а парень не отзывался. Оставалось ждать.

Как помешанная, каждые полчаса я проверяла его дыхание, щупала пульс и трогала лоб, прося всевышнего снизить температуру. Продрогшая, разбитая и опустошенная, я свернулась калачиком рядом. Вокруг нас валялись бутылки, окровавленные тряпки, рваная футболка, мой грязный носок и использованные бинты. И среди всего этого хаоса Никита трясся в горячке. Я следила за тем, как его обнаженная грудь поднималась и опускалась. И каждый раз, когда мне казалось, что амплитуда уменьшилась, судорожно подползала и по новой проверяла все показатели. К счастью, кровотечение остановилось. За этим я тоже следила. Сон наваливался на меня. Веки тяжелели. Но каждый раз, когда я хотела ему поддаться и забыться, возвращались воспоминания о погоне. Выстрелы. Скрежет металла. Кровь.

Я сильнее зажмурилась, пытаясь совладать с собой, но усталость взяла верх. К горлу подступил ком, а из глаз полились слезы. Предательские слезы. Как же я злилась на них и не могла ничего поделать, и от этого они только усиливались.

Внезапно в руке разлилось тепло. Новое видение? Нет-нет-нет, я не готова! Только не сейчас, после всего, что произошло. Я не хотела видеть прошлое, сейчас имело значение только настоящее.

Утерев ладонью лицо, я распахнула глаза и встретилась взглядом с Никитой. Он смотрел на меня сквозь полузакрытые веки и крепко сжимал мою ладонь. Нас разделяло сантиметров двадцать, но я не чувствовала расстояния. Незаметно он протянул руку и смахнул слезы с моей щеки. От его прикосновения стало легко, а тепло расползалось дальше от пальцев в плечо и грудь.

— Ты справилась, искорка, — прошептал он.

Дыхание перехватило. Так меня называл только папа. По крайней мере, я так помнила. Но не решилась спросить об этом. Не сейчас.

— Ты говорил, что всегда держишь слово, — начала я, и он медленно кивнул в ответ, прикрыв глаза. — Пообещай, что выкарабкаешься. — На последнем слове голос дрогнул, и глаза снова затянуло слезами.

Никита убрал руку от моего лица, переплел наши пальцы и одними губами произнес: «Обещаю». А затем снова отключился. Беззвучные слова оказались лучшей колыбельной. Я нервно улыбнулась, стиснула в ответ его ладонь и наконец-то уснула.

Пугающие