Сквозь костры иллюзий - Дарья Федотова

— Как собачка, что ли? — усмехнулась я, но парень не оценил шутку.

Сережа бесстыже рассматривал мое тело. В его взгляде читалась нездоровая власть, и это стало последней каплей. Я больше не хотела плыть по течению, подыгрывать ему и ждать, пока все наладится. Даже если об этом просила Марина. Даже если он передумает и захочет меня использовать. Даже если Никита… Нет. Он справится. И я тоже.

— Ладно, кажется, мы друга не так поняли, — на выдохе произнесла я. — У нас был романтический поцелуй на карнавале, это было очень красиво и здорово, но на этом все.

Сережа остановил наступление. Выражение его лица мгновенно изменилось, плечи распрямились, а подбородок вздернулся.

— Это из-за него?

— Не понимаю, о чем ты, — соврала я и шагнула назад.

— У нас все было хорошо, пока вы не стали больше общаться.

Я хотела возразить, но он и слова не дал мне сказать.

— Я переживаю за тебя, Эля. Для меня это был не просто поцелуй на карнавале. Я вообще-то тебе в чувствах признался, если ты хотя бы это помнишь. — Он сжимал кулаки и говорил сквозь стиснутые зубы. Я же проигнорировала укол о моей памяти. — Представь, я за восемьсот километров от любимой девушки и слышу взрывы. Как ты думаешь, что я в этот момент почувствовал? И что я вижу, когда приезжаю сюда? Вы лежите рядом полуголые!

— Он мог умереть! — сорвалась я на крик, но тут же приструнила себя. Мы прятались. Нам нельзя привлекать внимание. Я снизила голос и продолжила: — В нас стреляли. Мы скрывались по туннелям, мчались по ледяной реке, а потом мне самой пришлось доставать пулю из живого человека. Я замерзла, возможно, заболела, и мне просто страшно. А все, что тебя волнует, — это то, как мы выглядели?

— Я пытаюсь тебе помочь.

— Но ты меня душишь! — наконец призналась я и замолчала. Взгляд Сережи бегал по моему лицу и никак не мог остановиться. — Я не твоя вещь и не твой солдат. Я не должна тебе подчиняться, но ты этого не понимаешь.

— Видимо, у нас с тобой разные понятия о любви. — Сережа выплюнул последние слова со злостью и в два шага оказался у двери. — Одевайся, через пять минут сбор в гостиной.

Дверь захлопнулась с такой силой, что со стены с грохотом упала рамка и раскололась о деревянный пол. Я осталась стоять в маленькой тесной комнате, прижимая к груди одежду. Пусть я ничего не помнила о любви, но точно знала, какой она быть не должна. Да, поначалу рядом с Сережей я чувствовала себя в безопасности. Но чем больше расслаблялась, тем сильнее сжимались его тиски. Будто он накинул мне на голову флисовый плед и затянул края. Приговаривал «это чтобы ты не замерзла», а на деле отнимал у меня кислород.

Я вздрогнула. Сравнение так точно описывало наши отношения, что мне стало дурно. Я поспешила переодеться и выкинуть из головы лишние мысли. Те же черные джинсы и красный свитер, поверх которого я надела точно такую же дубленку на пару размеров больше. Либо все еще не могла согреться после реки, либо в квартире были проблемы с отоплением. А может, и то и другое.

Стоило открыть дверь, как из гостиной донеслись голоса. Наемники уже бурно обсуждали произошедшее. Все, кроме Никиты. Меня так и подмывало заглянуть в соседнюю комнату и узнать как он, но сейчас было неподходящее время. Как только я дошла до места сбора, Марина заботливо протянула новенькие черные ботинки. Я с благодарностью приняла их и тут же нацепила на ноги, мысленно пообещав себе никогда больше не нарушать то самое правило.

— Да быть не может. — Рома сидел так вальяжно, будто под ним был королевский трон, а не пыльный драный диван. — Никита профессионал.

— Значит, он отвлекся и плохо сделал свою работу. — Сережа почесал бороду и многозначительно посмотрел на меня.

— О чем речь? — Я притворилась, что не заметила его укоризненный взгляд.

Марина встала рядом и приобняла меня за плечи. Ее забота немного успокоило.

— Пытаемся понять, как Морсетта обвела нас вокруг пальца, — мягко произнесла девушка. — Есть идеи, заюш?

— Она могла выследить вас.

— Когда преследуют кого-то, записки перед этим не прячут, — фыркнул Сережа и принялся наворачивать круги по комнате. — Она знала, что мы туда поедем. Заранее вывезла людей и оставила подарок.

— Он думает, что эта чокнутая взломала комп Никиты, — быстро шепнул Рома, ставя меня в известность.

— А это возможно? — Я с сомнением покосилась на снайпера, но тот лишь пожал плечами.

— Разумеется. Ни одна система не совершенна. — Главарь наемников остановился у окна, осторожно выглядывая на улицу сквозь рваные занавески.

— Но мы пробили адрес только ночью. — Я запустила руки в еще влажные волосы, пытаясь восстановить ход событий.

— У нее была фора почти в сутки, — выдохнул Сережа. — Сумасшедшая. Еще и разыграла целый спектакль.

Марина попыталась подбодрить, но я отмахнулась. Сейчас мне хотелось подумать. Просто посидеть и собрать все кусочки себя и своего разума. Я не понимала, что должна ощущать. На месте моего сердца сейчас находился фарш из эмоций и чувств.

— Как вы ушли от погони? — Голос гонщицы вырвал из рассуждений. Я огляделась, будто не понимала, откуда доносился звук, так глубоко забралась в себя.

— Они перестали стрелять, — хрипло ответила я, снова обнимая себя за плечи. Даже в новой, теплой одежде меня все еще знобило.

— Просто так? Гнались и вдруг остановились? — вмешался в разговор Рома.

— Угум, Морсетта приказала. Если она хочет получить мои видения, то и я нужна ей живой.

— В отличие от остальных, — вздохнула Марина, а я невольно сжалась, подумав о Никите. — Странно, что нас не прикончила в этой вилле. У нее были все шансы.

— Да черт с два! — выступил Рома. — Мимо меня ни одна чокнутая не пройдет. У нее на нас другие планы. Она просто еще не успела их по конвертам расфасовать.

— Кстати об этом. — Сережа нырнул в задний карман штанов и вытащил угольно-черный конверт. Как только протянул письмо ко мне, пальцы засветились, а камень на шее начал обжигать кожу. Я одернула руку и отшатнулась к стене.

— Что не так? — спросил командир, все еще удерживая перед собой послание.

— В последнее время меня пугают видения, — призналась я, пряча руки за спиной. — Они пропитаны болью.

— Лучше это сделать при нас, чтобы мы могли помочь, — настаивал Сережа.

— Глупости! Заюш, ты не обязана.