Сквозь костры иллюзий - Дарья Федотова

принимали ярость главаря наемников, но стоило ему выйти за порог, как они находили умиротворение в объятиях друг друга. Их улыбки вселяли надежду, что все может закончиться не так уж и плохо. В один из дней гонщица выкрала конверт и положила его в комнату к Никите. Командир почти туда не заглядывал, и после этого дни стали спокойнее, чего нельзя было сказать о ночах.

В каждую из них я слышала тихие болезненные стоны из-за стены. В квартире оказалась всего одна кровать, и та досталась хакеру. Ворочаясь на скрипучем затертом паркете, я засыпала под его кошмары, а просыпалась под собственные. Та жуткая ночь преследовала меня во снах, из-за чего каждое утро я встречала всегда в холодном поту и с учащенным сердцебиением.

На пятый день, когда Сережа в очередной раз уехал на встречу, а Марина с Ромой были слишком заняты друг другом, я по привычке завернула в дальнюю комнату. Впервые за эти дни Никита мирно спал. Я присела на край дивана. Взгляд сразу упал на волосы парня. Они спутались сильнее обычного и облепили лоб. Не знаю, что мною двигало, но я протянула руку и отодвинула прядь в сторону, обнажая шрам у виска. Так лучше. Затем повела руку дальше, за ухо, вдоль шеи, предплечья и остановилась на запястье. Подушечки пальцев засветились, а кулон нагрелся, когда до его ладони оставался сантиметр. Я уже знала это чувство. Дар просился наружу. Снова.

Я замерла. Что ждало меня в видении с письмом? Боль, страх и тоска. А здесь? Здесь я хотя бы могла лучше узнать его. Пока еще было время. А я очень надеялась, что его у нас было предостаточно.

Ни секунды не сомневаясь, я переплела свои пальцы с его, грудь напекло от камня, а в голове снова вспыхнул огонь. Я успела подумать о том, что Никита непременно разозлится на меня, но потом все потемнело.

— Не открывай глаза! — послышался знакомый голос, и я сделала ровно противоположное. Всегда нарушала его запреты и правила, даже в видениях.

Я очутилась в просторной светлой квартире с панорамными окнами. Помещение еще не было заставлено мебелью, и звук шагов эхом отскакивал от стен. В комнату осторожно зашла мама Никиты, опираясь на трость. В отличие от меня, она крепко сжимала веки, даже не пытаясь подглядывать. Следом шел сам парень. Как всегда напряженный и серьезный, но в этот раз я заметила в нем нервозность.

— Можешь открывать, — сказал он и скрестил руки на груди, следя за реакцией женщины.

— И где мы? — заинтересованно спросила его мама, оглядывая комнату так же, как я пару секунд назад.

— Мы дома, мам. — Голос Никиты сорвался, но он не подал вида. Прокашлялся и перешагнул с ноги на ногу, натягивая на лицо маску безразличия.

Зато женщина была ошарашена новостью. Она так быстро, как могла, доковыляла до сына и схватилась за его футболку.

— Это то, о чем я подумала? — Женщина внимательно следила за каждым движением сына.

Он смотрел на нее сверху вниз непоколебимым, холодным взглядом, но в ту секунду его маска треснула. Губы растянулись в теплой улыбке. Он усмехнулся, коротко коснулся ее плеча и тут же убрал руку.

— Ну, это не Арбат, конечно, зато из окон виден парк и…

Он не успел договорить. Женщина стиснула его в объятиях так сильно, что я ненароком запереживала за его ребра.

— Как? — выдавила из себя она, пряча лицо в складках ткани его футболки.

— Я же обещал, что ты ни в чем не будешь нуждаться. — Он приобнял ее осторожно, словно боялся раздавить. — После диплома мне предложили хорошую работу.

— Это же так здорово! Почему ты ничего мне не сказал? — Женщина отпрянула от сына, тыльной стороной ладони вытирая слезы.

— Не хотел зря обнадеживать. Но как видишь, все получилось. — Он расплылся в самой теплой и широкой улыбке, какую ни разу не дарил никому из окружающих.

— Мне не верится. Это вот прямо тут мы будем жить?

— Да, можешь поставить свой страшный столик возле окна.

— Никита, он не страшный, а винтажный! — Женщина усмехнулась, вытирая последние слезинки.

— Да все равно, тут полно места для него. Но я не буду жить с тобой.

— Ох, не мог же ты купить две квартиры? — Женщина схватилась за грудь.

— Нет, конечно. — Парень покачал головой. — Моя работа за границей, я буду часто в разъездах. Но обещаю приезжать в гости.

— И когда ты уезжаешь?

— Через пару дней, появилось срочное дело, — расплывчато ответил Никита.

— Ох, как быстро.

— Если повезет, в конце февраля — начале марта вернусь.

— Буду ждать тебя, испеку твой любимый шоколадный торт.

— О-о-о, ну тогда я приеду еще раньше.

Не в силах притворяться, Никита расплылся в улыбке и больше не прятал своих эмоций. Они еще о чем-то переговаривались, но я уже ничего не слышала. Комнату заволокло дымом.

Рука соскользнула на диван, и теперь мы прикасались друг к другу лишь кончиками пальцев. Видение растворилось, оставив после себя еле заметную головную боль. В этот раз оно не сожгло меня изнутри, не оставило послевкусие пепла. В этот раз мне повезло.

Вздохнув, я повернула голову и вздрогнула.

— Опять подглядываешь, — произнес Никита хрипло, отчего его голос показался глубже обычного. Он внимательно исследовал мое лицо, но руку не убрал.

Я молчала. В тот раз, когда мы говорили о его прошлом, он хотел разнести все, включая меня. А потом спас от самой опасной преступной группировки мира. Я запуталась. И уже ничего не понимала.

— Что на этот раз? — спокойно спросил он, не сводя с меня глаз.

— Новая квартира.

— Я же говорил, что держу слово. — Парень кивнул и перевел взгляд на потолок.

Кожей ощущала, как в воздухе витала неловкость. Той ночью мы были слишком уязвимы и открыты. Наши души обнажились, и теперь, когда тьма разверзлась, мы не знали, как вести себя при свете дня.

— Всегда держишь. — Я слабо улыбнулась, вспоминая, что он пообещал выкарабкаться, но Никита даже не посмотрел на меня. Тяжело вздохнув, я решила, что, как бы страшно ни было, сейчас — самое подходящее время, чтобы во всем разобраться. — Почему ты закрыл меня от пули?

— Любой бы сделал то же самое, — без раздумий ответил он, все еще буравя потолок.

— Да, но ты, в отличие от остальных, ненавидишь меня.

— Это не так. — Никита, наконец, оставил потрескавшуюся побелку в покое и перевел взгляд. И мне даже показалось, что в его глазах читалась искренность. — Раздражало, что ты не соблюдаешь правила, вот и все.

— А