Сквозь костры иллюзий - Дарья Федотова

знак другим наемникам, и они рассредоточились по кладбищу, оставив нас одних. Ветер выбил из-под шапки мои огненные кудри, которые оказались единственным ярким пятном среди всей этой серости. Я молча смотрела себе под ноги, не понимая, как реагировать на услышанное. Будто подслушала чужой разговор, а потом меня поймали с поличным.

— Я же говорил, что он тебе не подходит. — Никита первым нарушил тишину.

Как по команде я подняла взгляд и наткнулась на его ухмылку. Кто бы мог подумать, что увижу его улыбку здесь, на кладбище? В голове тут же вспыхнули все наши едкие разговоры, и я не могла не припомнить один из них.

— А кто тогда подходит, если я… как ты тогда сказал? Там было что-то про экзотику. — Я вплотную подошла к нему, не сводя глаз.

— Помнишь, значит, — вздохнул Никита. — Я не так выразился.

— Что ж, у тебя есть шанс все исправить. Мы тут никого не побеспокоим. — Я демонстративно обвела рукой старое кладбище.

— Бо́льшая часть твоего дела зашифрована, и это уже меня раздражало. Моя работа — искать информацию, но тут ее почти не было. А из той малой части я узнал, что ты по ночам таскаешься в бар. Меня это разозлило.

— Почему? — нахмурилась я.

— Вспомни первое видение. Ты уже знаешь ответ, — произнес Никита так тихо, словно приоткрывал завесу своего прошлого.

Взгляд скользнул по шраму возле виска, и перед глазами вспыхнул образ напуганного мальчика. Он пытался защитить самую дорогую женщину в его жизни, но не смог. Никто на его месте не справился бы. Возможно, этот призрак прошлого до сих пор преследовал Никиту. Чувство вины так глубоко въелось в его сердце, что уже переплелось с сосудами и стало частью кровеносной системы.

— Тебе нужен тот, кто будет мириться с твоим бунтарским характером, а не пытаться его приструнить, — продолжил парень.

— Кто-то вроде тебя? — вырвалось прежде, чем я смогла остановить слова.

— Возможно.

Сердце забилось в тысячу раз быстрее. Я не знала, куда себя деть от смущения, поэтому резко свернула с дорожки и ушла в глубину некрополя. Каждый шаг Никиты за моей спиной одновременно успокаивал и заставлял нервничать. Ну почему чувства вспыхнули именно сейчас, когда на кону стояло так много? Меня разрывало на части. Я словно стала искрами над костром, в который швырнули полено. Мне хотелось воспарить к серому небу и раствориться в нем. Но от одной мысли об этом сковывал страх. Как меня мог кто-то полюбить по-настоящему, если даже я себя не знала?

Пройдя метров двадцать, я остановилась на развилке.

— Когда Ангелы ослепли, — прошептала я, разглядывая мраморную статую.

Обвитая плющом, она смотрела вниз потемневшими глазами. Будто кто-то хотел, чтобы ангелы не видели того, что творилось на земле. Но мраморному ангелу не закроешь глаза. Их можно только закрасить. Или выколоть.

Кулон уже набирал яркость, а под подушечками пальцев разыгралось знакомое тепло. Меня одолело легкое головокружение. Сердце на мгновение сбилось с ритма.

Сквозь шум в ушах я слышала голос Никиты, но не разбирала слов. Сконцентрировавшись только на своих ощущениях, я полностью прижала ладонь к мрамору, чувствуя, как жжение в пальцах увеличивалось. И в следующую секунду в разуме запылал пожар.

Видение не сработало. Это первое о чем я подумала, разглядывая склепы вокруг себя. И лишь густой туман подсказывал, что происходящее — иллюзии. Пробираясь сквозь заросли, я всматривалась в фигуры, но не видела нужных. Мимо проходили незнакомые люди, лица которых были переполнены скорбью и горем.

Внезапно в небо взмыл черный шифоновый платок. Он привлек мое внимание. Я протянула к нему руку, но ветер подхватил его раньше. Понес по серому небу дальше, и я последовала за ним. Мои ноги утопали в грязи, а шаги отнимали больше сил, чем в реальной жизни. С каждым разом находиться в видении становилось все сложнее как морально, так и физически. Воздух словно сгущался, и мне приходилось пробираться сквозь него, как через заросли ежевики. Но в ту секунду, когда платок приземлились на могильную плиту, мои ноги и вовсе подкосились.

Колени ударились о промерзлую землю, руки упали в листву, а по щекам потекли соленые слезы. Я не хотела этого видеть. Сильно зажмурилась, вцепилась в кулон, но он не возвращал в реальность. Он привел меня сюда, чтобы показать, что я опоздала.

Во рту появился привкус неведомой ранее горечи. Вокруг меня собирались люди. Черными пятнами они сомкнули круг. Возможно, я и знала кого-то из них, но теперь не узнавала. Все они были незнакомцами, которые пришли сюда, чтобы проститься с моим отцом.

Раздалась речь, которая для меня была лишь монотонным гулом. Я не разбирала слов. Не смотрела на тело в гробу. Горе забралось ко мне в душу и разрывало изнутри. Безграничная боль. Она стала частью меня.

Всхлип прозвучал так близко, что я не могла не повернуться. Но стоило поднять мокрые от слез глаза, как я наткнулась на маму. Наверное, это была она. Женщина очень походила на ту, что я видела на экране телефона: светлые волосы, убранные в строгую прическу, черное платье идеально облегало стройную фигуру, но красные от слез глаза и дрожащие губы разбивали образ железной леди. Она в очередной раз наклонилась за носовым платком, и за ее плечом я заметила движение. Проследила за ним и пожалела.

Вдалеке за толстым ветвистым дубом стояла она. Морсетта смотрела на службу, а на ее лице не отражалось ничего, кроме безграничной пустоты. В ней не было ни жалости, ни злорадства. Будто происходящее — естественный ход вещей, а она — всего лишь часть Божьего замысла. Никита рассказывал про «Книгу грехов». Мог ли кто-то поднять руку и вписать туда имя моего отца?

Вздернув подбородок, Морсетта скрылась в густом тумане, который с каждой секундой подступал все ближе ко мне. Сердце замедлилось вместе с миром вокруг. Воздух перестал наполнять легкие. Я задыхалась. Все поплыло перед глазами. И в тот миг я решила, что намного слабее, чем пыталась себе казаться. В тот момент я подумала, что она победила.

Воздух.

Мне не хватало воздуха. Я распахнула дубленку и попыталась стащить ее с себя, но ничего не получалось. Плечо упиралось в рукав. Как я ни дергала его, выбраться не получалось.

— Что случилось? — Голос Никиты рядом напомнил, где я находилась.

Я оттолкнулась от статуи ангела, сделала громкий глубокий вдох и стянула с себя шапку и шарф. Рывком сломала собачку на молнии и, наконец, избавилась от дубленки.

— Эля!

Дубленка рухнула на землю, но я все