После предательства - Мэри Ройс

Только Демид этого не замечает, потому что на наше отражение смотрю я одна, пока он не отрывается от шеи и не кладет подбородок мне на макушку, встречаясь со мной взглядом в зеркале.

— Мы не задержимся там.

— Тогда поторопись, — заставляю улыбку задержаться на губах, — у тебя есть время, пока я соберу Варю.

Уже в машине моя решимость начинает давать трещину.

Демид, видимо, чувствует мое заведенное состояние и кладет широкую ладонь на подпрыгивающее колено.

Я бросаю на Серова быстрый взгляд и, натянуто улыбнувшись, перевожу взгляд за окно.

Но дома и машины сливаются воедино, потому что я застреваю в мыслях, которые нападают на меня, как стая стервятников.

Я столько думала о встрече с матерью Демида, что как-то подзабыла о Максиме и Лейле…

Сердце запинается в груди.

Я не видела их с того самого дня, как застала в нашей с Максимом кровати.

А теперь сама лезу в акулью пасть в качестве девушки Демида. Мне хочется истерично рассмеяться от абсурдности ситуации. Но в одном Демид прав. Я не буду вечно убегать, и однажды мне придется посмотреть им в глаза, так что я всего лишь опережаю события.

По пути Демид дважды останавливается: у цветочного и ювелирного магазина. Я и Варюша ждем его в машине. Демид лучше меня знает предпочтения своей матери. Мы с ней были максимально далеки, потому что, даже будучи в отношениях с Максимом, я старалась лишний раз с ней не пересекаться без необходимости.

Навигатор показывает, что до конечного пункта остается всего три минуты, и я хочу добавить к тройке нолик.

Трусиха.

Стискиваю зубы, закрываю глаза, дышу, а когда открываю — понимаю, что Демид уже припарковался, но терпеливо ждет моих действий.

— Идем?

Первым порывом хочется открыть козырек и поправить макияж, волосы, которые я наспех уложила локонами. Но вместо этого берусь за ручку и, схватив букет роз, выхожу из машины первая. Порыв ветра пробирается колючками под кожу, точно такими же, которые впиваются в мои пальцы, еще один порыв промозглого ветра пробирает до костей, но я не запахиваю пальто, надеясь, что холод подстегнет сделать меня шаг в тепло ресторана.

Однако я продолжаю стоять, пока Демид отстегивает Варю и надевает ей шапку. Хлопает дверь, а через мгновение тяжелая ладонь ложится на мою поясницу и подталкивает вперед.

Прерывистый вздох — и мои ноги сдвигаются с места. Я крепче сжимаю колючие стебли, убеждая себя, что все делаю правильно.

Я делаю этот шаг для своего мужчины.

Глава 40

У нас забирают верхнюю одежду, выдают номерки, и, пока Демид поправляет хвостики Варюше, я, глядя в отражение витражного стекла, поправляю наспех волосы, блузку и макияж.

Один черт я это сделала, сколько себя не одергивала.

Господи, как же у меня внутри все клокочет!

Я прижимаю ладонь к груди и, прикрыв глаза, делаю несколько глубоких вдохов и медленных выдохов.

Я справлюсь.

Теплая ладонь обнимает талию, а висок царапает горячее дыхание Демида.

— Ты выглядишь потрясающе.

Мои губы дергаются в улыбке, и, повернувшись, я прислоняюсь лбом ко лбу Демида.

— Это просто нервы. Мне все равно, как я выгляжу.

Демид тихо усмехается и оставляет на моих губах короткий поцелуй.

— Идем, чем быстрее сделаем это, тем быстрее все закончится.

Я киваю и подавляю желание рассмеяться.

Взяв с ресепшена букет, беру Демида под руку и делаю первый шаг вместе с ним.

Варюша цепляется за другую руку отца, и это вызывает у меня искренний порыв улыбнуться, но мое лицо слишком напряжено. И второй шаг получается уже не таким бодрым. Приходится сделать глубокий вдох и стиснуть челюсти, чтобы подготовить себя к маске, которую я планирую продержать с достоинством.

Это не мне должно быть неловко, а им. Причем всем.

Я еще не знаю, за каким столом встречу взгляды, к которым на самом деле совершенно не готова. Поэтому судорожно смотрю по сторонам, а когда нахожу знакомые лица, понимаю, что «совершенно не готова» — это вообще не сравнится с тем, насколько я действительно чувствую себя в ловушке. Но продолжаю идти в нее с гордо поднятой головой. В то время как мое обезумевшее сердце прилипает к спине, точно запыхавшийся бегун, который неистово пытается вырваться и убежать в другую сторону.

Нас замечают не сразу, но, когда Максим на кого-то оборачивается, его глаза натыкаются на меня.

Я не особо изменилась за это время, но то, каким бледным становится его лицо, заставляет меня засомневаться.

Лейла видит реакцию своего… мужа и, проследив за его взглядом, вздрагивает… ее действительно передергивает, будто она встретила призрака.

Ни капли намека на высокомерие, к которому я готовилась. Эти двое выглядят по-настоящему растерянно, а еще я ловлю себя на мысли, что за это время братья-близнецы стали еще больше различимы.

Максим вроде такой же холеный, но со спортом, видимо, завязал, слегка ссутулился, и лицо стало каким-то… злым. Как у его отца. Уставшее от жизни и недовольное. Как он, кстати?

Демид ободряюще сжимает мою талию и отвлекает от мыслей, но ненадолго.

Судя по выражению лиц присутствующих, меня никто здесь не ожидал увидеть.

Лейла первая опускает взгляд, и неловкость расползается красными пятнами по ее лицу и шее, затем и Максим опускает свой, делая вид, что возвращается к разговору, который мы прервали своим присутствием.

На меня больше не смотрит. Даже когда пожимает руку Демиду. Я чувствую себя максимально неловко, замечая дергающиеся скулы у Макса, который бурчит: «Привет». Лейла и вовсе сидит с опущенной головой, теребя салфетку в руках.

Я бормочу такое же невнятное «привет». Господи, если сейчас земля разверзнется, я сама туда прыгну.

Неловкость в буквальном смысле душит меня. Особенно когда замечаю взгляд Макса, брошенный на Варю, путающуюся у нас в ногах.

Если честно, я в секунде от того, чтобы рухнуть от зашкаливающей тахикардии. Мне нужно либо выпить что-то, либо сесть.

Но знаете что? Я не опускаю глаз. И за это горжусь собой. Даже несмотря на мелкую дрожь, моя походка уверенная, когда мы приближаемся к юбилярше, а эмоции, в панике кружащие в моей груди, остаются сокрыты ото всех напускной маской, которую, на самом-то деле, я держу из последних сил. Потому что больше всего на свете хочу уйти отсюда, принять дома душ и смыть эти липкие осуждающие взгляды в канализацию.

Но для этого еще рано. Поэтому я следую за своим Серовым, используя его руку как опору.

— Сына! — Его мать поднимается, чтобы принять