Больше не твои. После развода - Амина Асхадова

Вадим действительно выглядел намного лучше, на коже лица остались лишь желто-синие разводы и несколько шрамов. Это ужасно.

— Я-то в порядке. Регина сообщила мне, что ты уже в Москве, потому что Селин тяжело заболела, — с беспокойством произносит Вадим.

— Да, это так.

— Как она?

— Самое тяжелое позади. Скоро должны перевести из реанимации, с ней твой мишка.

— Хорошо. Я переживал, Айлин. Вы мне все-таки не чужие.

— Спасибо.

Замолчав, я не знала, что и говорить. Он отказался от нас, а теперь звонил. Для чего? Словно он хотел мне что-то сказать, но не решался.

Нашел другую? И пусть. Мы оба отказались от отношений, и в груди не печет от ревности.

В квартире что-то заскрежетало, я обернулась в прихожую, но ничего не увидела. Затем снова посмотрела на Вадима. Не скажу, что испытываю к нему что-то, в груди по-прежнему тихо. Как оказалось, у него тоже.

— Поправляйся, Вадим.

— Спасибо, и вы. Кстати, ты выглядишь потрясающе, Айлин, — напоследок произносит он.

В этом комплименте нет ничего сокровенного, просто как данность. Мы оба понимаем, что как прежде — уже не будет.

— Спасибо.

— Выздоравливайте.

Услышав шаги, я резко бросаю взгляд в прихожую, но в этот раз точно попадаю в плен почти черных глаз.

Боже, это Рамис.

Он приехал.

Хотя я почти прямым текстом сказала, что он может расслабиться и поехать отдохнуть с любой девушкой.

А он выбрал меня, квартиру и тишину.

И, кажется, услышал все, о чем мы говорили с Вадимом, но это не столь важно.

Я спешно отключаюсь от вызова и поворачиваюсь в его сторону.

— Рамис? У тебя изменились планы?

Опустив телефон экраном вниз, я с замиранием сердца смотрю на приближение бывшего мужа.

— Ты не должен был приезжать, — говорю ему.

В ответ — получаю напряженное молчание.

Склонившись надо мной, Рамис расставляет руки по бокам от меня и почему-то очень тяжело дышит, а его рот исказился в оскале.

— Вижу, ты прихорошилась? — спрашивает почему-то со злостью.

— Если это комплимент, то…

Рамис накрывает мне рот рукой, тем самым стирая помаду с губ. Я кое-как выкручиваюсь из его рук и резко поднимаюсь на ноги.

— Что ты себе позволяешь?!

— Уже наговорилась со своим благоверным? Или я помешал этому тупому придурку сыпать тебе комплиментами?

— Почему это тупому?

— Потому что я предупреждал Сабурова не соваться к тебе и к моей дочери.

— Что?..

— С первого раза не понял, значит, поймет со второго.

С этими словами Рамис резко разогнулся в спине и направился на выход.

Он предупреждал Вадима?

Что? Что он только что сказал?

— Остановись! — кричу ему вслед. — Ничего не было!..

— Можешь наряжаться дальше, Айлин. Он все равно не прикоснется к тебе со сломанными пальцами, — процедил Рамис, обернувшись ко мне в последний раз.

И от его взгляда меня бросило в дрожь.

И стало очень страшно.

Глава 22

— Ты сошел с ума?! Я оделась и накрасилась для себя. И еще по той дурацкой причине, что думала, что надоела тебе!

Замолчав, я выразительно смотрю на Рамиса. Теперь он будет думать, что я накрасилась для него, хотя на самом деле это не так. Или так, боже.

— Мне просто захотелось стать другой, слышишь? А если ты тронешь Вадима, то больше можешь не приближаться ко мне. Ты еще и угрожал ему! Вот, почему он от меня отказался… — понимаю я с ужасом.

— По-хорошему он не понимал, — холодно произносит Рамис.

— Ты жестокий, Рамис, — качаю головой. — Если у нас есть общий ребенок, это не значит, что я не могу нравиться другим! Ты перевернул всю мою жизнь, заставил человека отказаться от нас, ты невероятно жестокий человек.

— Я просто забирал свое, — констатирует Рамис.

— Я не твоя, так нельзя, Рамис!

Приблизившись, Рамис тянется ко мне, но я отворачиваюсь.

— А я бы хотел, чтобы ты стала моей. И если для этого надо припугнуть одного влюбленного парня, я это сделаю, потому что у нас есть дочь и мы обязаны попытаться ради нее. Селин завтра переведут в палату. Мы скоро с ней увидимся.

Новости о Селин не могут не радовать, и Рамис знает об этом. Пользуясь ситуацией, он крепко прижимает меня к себе.

На глазах появляются слезы.

Кажется, что мы пережили самый страшный момент, впереди долгая реабилитация, но мы справимся. Рамис обещал помогать и быть рядом.

Но Вадим…

Я упираюсь Рамису в грудь и хочу оттолкнуть его, но тот не поддается. Скала, не иначе.

— Если бы он не лез в нашу семью, я бы его не трогал. Айлин, зачем тебе мужик, который не может постоять за тебя и за твою дочь?

— Твои люди скрутили его за считанные секунды! Их было много, а он один!

— А где были его люди?

— Ты шутишь, Рамис?

— Нет.

— Ты должен извиниться перед ним и оплатить все лечение! — бью его в грудь.

— Лечение оплачу, об остальном не проси. Пойдем, развеемся, — неожиданно произносит Рамис.

— Что?! Куда?

Вот и весь разговор. Он не исправим!

Сердце уходит в пятки, когда Рамис хватает меня за талию и притягивает к себе, а затем ведет нас в прихожую.

На выход из квартиры.

Чего он добивается? Куда мы идем?

Схватив с вешалки мою верхнюю одежду, он принялся одевать меня и застегивать каждую пуговицу, а затем повязал шарф и надел на мою голову шапку. Неумело и неправильно, но надел.

Теплота неожиданно расползлась по груди.

Все девочки любят, когда их одевают.

— Что происходит, Рамис?

— Я планировал провести этот вечер с нашими общими друзьями. Как раньше. Ты и я.

— И причем же здесь я? Рамис, мы развелись много лет назад. Как это будет выглядеть?

— Разве тебя заботит то, что подумают окружающие? Мы развелись, но друзья остались. Чем не повод увидеться с ними?

— Рамис, наша дочь в больнице, — качаю головой. — Я никуда не поеду.

Я хватаюсь пальцами за шарф, но Рамис категоричен. Он не дает мне стянуть шарф.

— Айлин, тебе и мне это нужно. Это ни к чему не обязывает. Просто развеемся. Потом я отвезу тебя домой. Это необходимо, Айлин.

— Тебе это действительно нужно?! — не понимаю я.

— Да. И только с тобой, — отвечает честно. — Если поедешь, обещаю, Вадима больше не трону.

— Это шантаж.

— Знаю.

Убрав руки от шарфа, опускаю их вдоль тела и киваю.

Возможно, мне станет чуть-чуть легче, но только возможно. Дождавшись положительного ответа, Рамис выводит меня из квартиры, захлопывает ее и усаживает в