Больше не твои. После развода - Амина Асхадова

В груди разливается приятное тепло. Мы не говорили о будущем для нашей дочери, но сейчас Рамис дал понять, что у Селин все будет иначе. Совсем не так, как у несчастной девочки Айлин.

Нашу дочь никто не будет продавать как можно выгоднее.

Никто не возьмет ее в жены без любви.

И она сама будет выбирать свое будущее. Это сказка, которой суждено было сбыться. И я сделаю для этого всевозможное, даже если Рамис когда-нибудь поменяет свое мнение.

— Смотри, как красиво за окном, — подсказываю дочери, указывая на белоснежный лес.

Уже несколько дней в столице безостановочно шел снег, и поэтому за городом были потрясающие пейзажи из заснеженных лесов.

— Просто загляденье, правда?

— Да-а, — протягивает Селин, позабыв о нашем серьезном разговоре.

Дорога отнимает у нас около двух часов времени, потому что из-за снегопада Рамис заботливо снижает скорость, но зато мы много разговариваем, шутим и смеемся. Порой мне даже кажется, что мы и есть самая настоящая и счастливая семья.

Если не вспоминать прошлое.

И если не вспоминать о купленных билетах. О них я решаю сообщить Рамису после встречи с его родителями, чтобы не портить это мгновенье искреннего счастья.

Когда мы заезжаем в предварительно открытые ворота, мое сердце ненадолго замирает. Я сразу цепляюсь взглядом за две фигуры, стоящие возле дома.

Они уже ждали нас.

Они хотели увидеть внучку. Уже очень давно.

— Это дом моих бабушки и дедушки? — спрашивает Селин.

— Да, — отвечаю дрогнувшим голосом.

— Такой большой как замок у моих кукол! — восхищается она.

Рамис перехватывает мой тревожный взгляд и успокаивает:

— Все будет хорошо, Айлин.

— Не уверена…

— Доверься мне, — просит он тише.

Когда автомобиль останавливается, меня пробивает озноб. Я отстегиваю Селин от детского кресла, и мы обе выбираемся из салона. Положив руки на плечи Селин, я ловлю взгляды свекрови и свекра и замираю на месте.

Глава 24

Каждый шаг дается мне с большим трудом, но я его делаю. Один, второй, третий.

В какой-то момент беру Селин за руку и крепко сжимаю ее ладошку. Дочь придает мне больше уверенности. Кажется, что в маленькой четырехлетней девочке уверенности было во стократ больше, чем во мне за всю жизнь.

— Мама, а кто эти люди? — спрашивает Селин, подняв свои глаза на меня.

— Это они. Твои бабушка и дедушка, Селин, — отвечаю ей, оторвав свой взгляд от свекрови.

— Правда? Вот это да…

Хотела бы, чтобы это не было правдой, а сном. А проснуться я бы хотела в своей ипотечной квартире, где все такое знакомое и родное. Сейчас я больше всего на свете мечтаю оказаться там или хотя бы провалиться сквозь землю, чтобы не испытывать внезапно появившееся чувство вины.

А в чем я виновата?

Ни в чем, правда?

Но мамины слова, ее напутствия во взрослую жизнь, кажется, будут крутиться в моей голове самую вечность.

«Айлин, ты — позор семьи. Не вздумай возвращаться домой и позорить семью».

«Разведенка».

«Как ты можешь скрывать ребенка от отца?».

«Не сумела сохранить семью».

Чуть встряхнув головой, стараюсь выбросить мамины слова из головы и вернуться в реальность. Сделав еще несколько шагов, мы с Рамисом и дочерью оказываемся рядом с его родителями. Они тоже шагают навстречу, а затем — неожиданно — крепко обнимают меня.

— Здравствуй, дочка, — произносит отец Рамиса.

Я не успеваю откликнуться, как ко мне подходит мама Алия, и мне не остается ничего больше, кроме как обнять ее в ответ. Я ни в чем их не винила их, в наши редкие встречи они относились ко мне хорошо, а в остальном никогда не лезли в нашу семью.

Наш развод стал для них ударом, они просили нас подумать и не рубить с плеча, но они не знали, что и для меня развод стал ударом, а еще единственным шансом спасти свою дочь.

— Здравствуй, Айлин!

— Здравствуйте…

Я запинаюсь на слове «мама».

Когда-то я звала ее так.

А теперь прошло почти пять лет, и я в растерянности замираю рядом с ними.

— Ты звала меня мамой, Айлин. С тех пор ничего не поменялось, — убеждает мама Алия, а затем опускает взгляд на Селин.

Селин напоминает о себе, прижимаясь к моей ноге. Я обнимаю ее и чуть подталкиваю вперед, а Рамис берет все самые тяжелые слова на себя:

— Это наша дочь, Селин. Познакомьтесь.

Несмотря на слезы в глазах бабушки, знакомиться Селин не спешила. Скорее, наблюдала, любопытствовала, но от моей ноги не отходила. Прижалась крепко-крепко и с прищуром глядела на таких новых для нее людей, но затем вежливо поздоровалась:

— Здравствуйте.

Взглянув на маму Алию, замечаю слезы в ее глазах, но она быстро справляется. Я едва заметно подталкиваю дочь в сторону бабушки, и они пожимают друг другу руки. Понимаю, что для объятий еще рано, Селин боится и смотрит с недоверием, но уверена, что всему свое время.

— Это твоя бабушка Алия и дедушка Аяз, — произношу тихонько, чтобы не отпугнуть ее. — Как я уже говорила, теперь у тебя есть бабушка и дедушка.

— Да, можешь нас так и называть, — кивнула бабушка. — Проходите скорее в дом, не будем же мы стоять на пороге!

В доме был накрыт стол, горел камин и все еще стояла елка. Пока я снимаю с Селин верхнюю одежду, она с любопытством разглядывает все вокруг. Для нее это тоже в новинку.

— Тебе нравится елка, Селин? — спрашивает бабушка.

— Да, я люблю новогодние игрушки.

— У нас много новогодних игрушек! — спохватывается она. — Я тебе покажу, хочешь?

Неуверенно кивнув, Селин следует за бабушкой, а я остаюсь рядом с Рамисом и его отцом. Они ничего не спрашивают и ведут себя как ни в чем ни бывало, потому что никто из нас не хочет затрагивать болезни прошлого. Это позволяет мне чувствовать себя комфортнее, руки почти не подрагивают и сердце бьется не так сильно.

За столом Селин раскрепощается и уже активнее отвечает на вопросы бабушки, особенно когда после горячего на столе появляется сладкий десерт.

— Вы угадали, шоколадные круассаны — ее любимое лакомство, — говорю вслух.

— Скажем так, им кое-кто подсказал, — шепчет Рамис.

— Точно, как я не догадалась? — я вздохнула, вспомнив нашу одну из первых встреч.

Во время ужина я не чувствовала никакого напряжения или косых взглядов со стороны родителей, но вот напряжение между родителями и Рамисом было, хотя причину я не знала.

После ужина дедушка позвал Селин, в его руках была коробка с подарками для