Больше не твои. После развода - Амина Асхадова

Что сделано, то сделано.

За окном уже глубоко стемнело, а дома ждала Селин. Телефон не разрывался от звонков, но и я никого не ждала. Звонка от Регины мне достаточно, а Рамис…

Рамис прислал цветы, и этого достаточно. Если честно, я хотела позвонить ему еще днем и поблагодарить за цветы, чтобы он не подумал, что я специально игнорирую его, но у меня совершенно вылетело это из головы, а теперь было уже слишком поздно.

Попрощавшись с последней официанткой, я собрала свою сумку и спустилась из кабинета вниз. Сегодня кафе работало не в штатном режиме, а под мероприятие, поэтому я со спокойной душой собираюсь его закрывать, но в последний момент замираю.

Я же забыла про торт!

Вернувшись к прилавку, выбираю любимый торт Селин с вишневой начинкой, а затем, облокотившись на кассовую стойку, замираю.

Мне не кажется?

Нет.

Нет, мне не кажется.

Снаружи за витриной стояла фигура. Мужская, внушительная. Опасная.

Раньше я его тоже боялась.

Сейчас — нет.

Чувство дежавю охватывает меня с головой, и ноги начинают немного дрожать, когда он заходит внутрь. Тихий шум открывающейся входной двери вызывает табун мурашек, и я не двигаюсь с места.

Он приехал.

Взял и приехал. Без предупреждения. Без звонков. Без вопросов.

Хотя мне и цветов было достаточно, особенно учитывая наши сложные отношения. Родительские отношения.

Оперевшись на прилавок с тортами, я смотрю на него.

А он на меня.

— Не ждала?

— Нет…

— А я приехал.

Склонив голову, «ощупываю» его глазами. Интересно, много у него было женщин после того, как мы уехали?

И зачем я об этом думаю? Боже.

Мне должно быть все равно…

Наверное.

Рамис опускает взгляд на кондитерскую упаковку с тортом в моих руках и насмешливо интересуется:

— Решила украсть торт?

— Оплатила со скидкой для сотрудников, — сдерживаю улыбку.

— Какая скидка у руководителя? Сто процентов, надеюсь?

— Пять, как у всех. А ты, по всей видимости, на своей работе шикуешь, Рамис. Поэтому ты решил заняться квартирами под продажу? Как это называется? Флиппинг?

— Шутка зачтена, Айлин, — тихо смеется он.

Не спуская с меня глаз, он подходит очень близко и расставляет руки по разным сторонам прилавка. Я забываю как дышать.

— Ты приехал поздравить бывшую жену?

— Лично, — подтверждает тихо.

— Больше делать нечего?

— У меня куча дел.

— Зачем же тогда приехал?

— Расставил приоритеты и выбрал самое важное дело.

У меня перехватывает дыхание. Спешно опустив взгляд, натыкаюсь на толстую цепочку Рамиса, скольжу ниже по белоснежному вороту рубашки и принимаю ненавязчивый поцелуй в скулу.

— С днем рождения, Айлин.

— Спасибо. Правда, цветов тоже было достаточно.

— Не рада меня видеть?

Я поднимаю лицо и встречаю на губах Рамиса усмешку. Правда, только взгляд его по-прежнему серьезен.

— Рада. Очень.

Рамис наклоняется и целует меня в губы.

Подавшись ему навстречу, я опускаю упаковку с тортом на прилавок и отвечаю на поцелуй, а после — зарываюсь пальцами в его волосы.

Я очень хочу все обнулить.

Все, что было до этого.

Получится ли у нас? У меня?

Рамис перехватывает меня и несет на кресло. Усаживает в него, а сам идет к двери и закрывает ее на ключ. По пути берет два бокала для вина, вино и торт, будто бы всегда знал, где у нас находятся бокалы и вино исключительно для взрослых гостей.

— Будем есть торт вдвоем? — спрашиваю его.

— Да. Ты и я.

— Когда Селин узнает, что мы ели ее любимый торт, она придет в ярость.

— Селин знает, — с легкостью отвечает Рамис. — Как и о цветах, как и моем приезде. И она очень ждет меня. Но перед этим она попросила сделать тебя счастливой.

— И ты делаешь? — спрашиваю, скрыв свое большое удивление.

— Это ты мне ответь.

Рамис разливает вино по бокалам, а для торта приносит всего две вилки. И никаких ножей, чтобы порезать торт на кусочки. Все внутри протестует этому варварскому отношению к торту, но я пересиливаю себя и начинаю есть торт сразу вилкой. Пусть все идет не по планам и наперекосяк — в этом ведь и есть свое волшебство.

Позвонив соседке, я убеждаюсь, что ей не составит труда побыть с Селин еще час времени. Кажется, нам с Рамисом предстоит разговор, от которого пора было перестать бегать.

— Не знаю, с чего начать говорить, — признаюсь, прожевав кусочек вишневого торта.

— С того, о чем больнее, — закономерно отвечает Рамис.

— Тогда со смысла. Мы можем сколько угодно начинать все сначала, но реальность ужасна и такова, что мы несовместимы.

Рамис сжимает челюсти. Он понимает, какую тему я затрагиваю. Тему детей. Но он сам сказал начинать с того, от чего больнее. Я отгоняла эти мысли очень долго, но больше не могла.

На глаза моментально наворачиваются слезы.

В кармане вибрирует телефон, и Рамис неожиданно произносит:

— Для начала посмотри, кто звонит.

Я достаю телефон. Мне не звонили, это пришло сообщение. О погашении ипотеки.

Бах-бах. Бах-бах.

— Что там? — почему-то внимательно спрашивает Рамис.

— Написано, что ипотека досрочно погашена. Это какая-то ошибка.

— Айлин…

— Нужно позвонить в банк и сообщить об ошибке…

— Айлин, не надо звонить в банк.

— Что? Почему?..

До меня не сразу доходит. И даже очень медленно.

Рамис смотрит на меня очень серьезно, а когда я понимаю, что это он закрыл мою ипотеку, то бросаюсь на него почти что с кулаками. И даже плачу.

— Что ты наделал?.. Так нельзя, я не просила, я не хочу быть у тебя в долгу!..

— Айлин, это подарок. Просто подарок. Успокойся. Ты у меня не в долгу.

Сжав мои кулаки, Рамис тянет меня на себя. И внимательно заглядывает прямо в глаза.

— Я хочу, чтобы ты не нуждалась. Эта квартира теперь принадлежит тебе. Вне зависимости от того ответа, который ты дашь мне сегодня.

— Ответа на что?..

— На нас с тобой. На переезд, на будущее, на семью. Это неизбежно. Просто послушай, Айлин.

В горле оседает ком. Болючий, болезненный. До слез. Я не замечаю, как начинаю плакать. Я злюсь. На себя, на прошлое, на Рамиса, на его вольность. На то, что он закрыл мою ипотеку. Я и сама могла, пусть бы на это и ушли ценные годы, но сама.

Довериться ему снова — было очень страшно.

В этой боли я захлебываюсь. Рамис, отложив торт, переносит нас на веранду. Веранда была особенным местом в нашем кафе, которое почти всегда бронировали на недели вперед. Здесь были качели, большие окна, второй высокий этаж и яркий проспект