Больше не твои. После развода - Амина Асхадова

— Посиди, Айлин. Расскажи о себе, как у тебя дела? — участливо спрашивает она.

— У меня все хорошо, спасибо.

— Рамис сказал, ты открыла бизнес у себя в городе. Как ты все успеваешь? И Селин такая любознательная, чудесная девочка.

От ее комплиментов мне хочется бесконечно улыбаться, но чувство вины захлестывает сильнее всего, и я не выдерживаю и спрашиваю:

— Вы вините меня?

— Ни в коем случае!

На лице мамы я вижу удивление, а затем она отводит взгляд.

— Она просто чудо, — проговаривает тихо. — И так на Рамиса похожа. Он рассказал, что он натворил. Вероятно, рассказал не все, но я знаю про аборт.

— Поэтому за столом вы почти не говорили с ним? И поприветствовали так холодно, — вспоминаю я.

— Это ужасно, Айлин. Если бы мы только знали, мы бы не позволили такому случиться… Если бы ты не ушла, у нас бы сейчас не было внучки. Осознавать это невероятно больно.

Я кладу свою ладонь на руку мамы и поглаживаю. Они в страшной обиде на сына, и зачем только Рамис все рассказал? Захотел почувствовать себя героем? Плохишом? Уж лучше бы они ничего не знали.

— Простить это невозможно. Нам жаль, что мы не сможем видеть внучку так часто.

Я молчу, потому что сказать мне совершенно нечего, а билеты в кармане неистово обжигают. Самолет уже завтра.

После ужина родители настаивают, чтобы мы остались. Для нас с Селин выделяют отдельную комнату, правда до вечера она так и не появляется — все резвится с бабушкой, которая не может нарадоваться новоявленной кровинке. Я разрешаю Селин лечь спать позже обычного, а сама иду в комнату, где находился Рамис.

Он стоял у окна, сложив руки на груди. За окном большие ели и много снега, а на первом этаже слышится детский смех. Наша дочь обрела дедушку и бабушку. Это прекрасно.

— Рамис, я купила билеты, — произношу на одном дыхании.

Он молчит. И даже почти не дышит.

Подойдя ближе, кладу ладонь на его напряженное плечо.

— Мы завтра улетаем.

— Я знаю, — неожиданно произносит он.

— Знаешь?

— Да, Айлин.

— Почему же не злился?

— Ждал, когда ты сам расскажешь. Или когда сбежишь, — усмехнулся он.

— Я и не думала сбегать.

— Ты купила билеты и молчала, поэтому я накидывал варианты. Спасибо, что сообщила.

— У меня там дом, бизнес, Регина… Мы говорили с ней еще в декабре, она просила об отпуске в феврале. Мне надо ехать. Ты можешь приезжать в любое время и видеться с дочерью.

Наконец, Рамис поворачивается. В его глазах стояла кромешная тьма.

— Я приеду, Айлин. Но имей в виду, что я не отказываюсь от своих слов. И я хочу, чтобы ты стала моей. Как раньше.

Стук в дверь перебивает нас, и в комнату врывается Селин. За ней стоит мама Алия, она в замешательстве замирает, увидев нас.

— Если мы побеспокоили, мы уйдем. Я могу сама уложить Селин, — с радостью говорит она. — А вы поговорите.

— Нет, не нужно. Мы уже поговорили.

Рамис подхватывает Селин на руки и желает ей хороших снов. Подойдя к нему, я произношу:

— Доброй ночи, Рамис.

— И тебе, Айлин.

Отпустив дочь, он провожает нас взглядом до тех пор, пока я не закрываю за нами дверь.

Глава 25

Неделю спустя

— Дорогая, ты ничего не забыла? Паспорта, солнцезащитный крем?

Я продолжаю перечислять то, что критически необходимо и может понадобиться Регине в отпуске, а она проверяет каждую перечисленную мною вещь и, убедившись, что ничего не забыла, обнимает меня на прощание. Я успела вернуться из столицы к ее отпуску, всю прошлую ночь накануне мы болтали без умолку, и заодно я помогла собрать ей вещи.

— Как видишь, я ничего не забыла! Не переживай, мама-Айлин, — смеется Регина.

Я обнимаю подругу в ответ. Крепко-крепко. Это наша первая длительная разлука за столько лет, сначала я уехала в отпуск, а затем почти месяц прожила в столице, теперь уезжала Регина. Я обещала ей справиться, Регине тоже нужно было устраивать свою личную жизнь.

— Береги себя, ладно? — прошу ее.

— Конечно!

— Он вроде хороший, — говорю ей напоследок, имея в виду ее бойфренда.

— Очень, — кивает Регина.

Неделю назад мы с Селин вернулись домой, и Регина сразу же пригласила нас в гости, где я познакомилась с ее Русланом. Он показался мне хорошим человеком, даже подружился с Селин и, многозначительно посмотрев на Регину, заявил, что хочет много детей. Регина все перевела в шутку, и в целом вечер прошел очень весело.

Я даже ненадолго замечталась и поняла, что хочу собираться вот так семейными парами в будущем, но только сама я пока была без пары. С Вадимом навсегда разладилось, Рамис остался в Москве. Улетая, я даже не знала, когда мы увидимся в следующий раз. Мы так и не поговорили о том, как будет налажено наше совместное воспитание дочери. Мы ни о чем не поговорили…

По возвращении в свой маленький городок меня накрыло чувство опустошенности, но работа стала мало-мальски скрашивать эти будни. Мы с Селин снова остались одни. В этот раз даже без Регины.

Мы подождали Руслана и тот забрал и чемоданы, и Регину.

— Присылай фото! — кричу ей в догонку.

— Обязательно!

Все последующие дни я активно включалась в работу. С утра я отводила Селин в садик, это были ее первые дни после долгого отсутствия. После возвращения домой Селин призналась мне, что она соскучилась по своим подружкам, но по папе она скучает больше.

Я ничего ей не ответила. Рамис остался в Москве, он посадил нас на самолет ровно в тот день, на который я купила билеты, и мы довольно быстро попрощались, потому что я чувствовала сковывающее напряжение и вину, хотя Рамис даже словом не попрекнул в нашем скором отъезде. Он обещал звонить и делал это каждый вечер вот уже на протяжении недели.

Взяв бразды управления в свои руки, я пришла на работу и поднялась в наш с Региной кабинет, здесь меня ждало много документов на подписание, которыми я занимаюсь почти до самого вечера и спускаюсь в кафе только на ужин, после него я планирую забрать Селин из садика и погулять с ней по какому-нибудь торговому центру. Кажется, нам обеим это сейчас необходимо, она скучает по отцу, а я…

Я пытаюсь влиться в привычную жизнь, в которой нет Рамиса.

— Приятного вам аппетита, — желает