Страдать в тишине - Келси Клейтон

Он поднимает руки в защитном жесте.

— Вовсе нет. Сайлас был одним из самых уважаемых мной людей в этом мире, но все, чем он владел, так сказать, было собственностью итальянской мафии. И когда он умер...

— Все перешло к моему отцу, — заканчиваю я за него.

— Именно, — подтверждает он. — Мы пытались все переоформить до его кончины, но...

Когда он замолкает, я перестаю растирать затекшие запястья и смотрю на него.

— Но что?

Он качает головой.

— Ничего. На сегодня хватит сказок на ночь. Краткая версия такова: у твоего отца около пятидесяти двух наших предприятий, плюс-минус, и пока он держит их в заложниках, мы держим... ну, тебя.

Во всем этом трудно разобраться.

— Но мой папа и сам богат. Почему для него это так важно?

Кейдж смотрит вниз, сжимая и разжимая руки.

— Он хочет отдать их Братве — русской мафии, если ты не знаешь. Одним из наших злейших врагов и людям, ответственным за убийство моего отца.

Все становится кристально ясным, когда кусочки головоломки встают на свои места — от необходимости похитить меня в первую очередь до вчерашнего разговора с Маттиа. Мой отец не просто пытается стать еще более чудовищно богатым — он пытается разрушить всю империю Кейджа. Не думаю, что я могу оправдать то, через что прошла с ночи моего похищения, но в моих глазах это делает его чуть менее похожим на монстра.

Я делаю глубокий вдох, теперь это дается немного легче, когда я лучше понимаю ситуацию, и к тому моменту, как выдыхаю, во мне уже есть решимость.

— Ладно, — решительно говорю я.

Он склоняет голову набок и смотрит на меня, в уголке его рта мелькает легкая улыбка.

— Ладно?

Я коротко киваю.

— Ладно. Я перестану пытаться сбежать.

Его брови взлетают чуть ли не до линии волос.

— Ты... серьезно?

— Да, — говорю я, пожимая плечами. — Это просто элементарная логика. Мой отец не сделал ничего, чтобы заслужить эту собственность, и это не его война, чтобы ввязываться. К тому же, я доверяла и ценила своего дедушку больше, чем кого-либо. Если бы он этого хотел, значит, я хочу этого ради него.

Он ничего не говорит, но его взгляд полностью сосредоточен на мне, и я бы убила, чтобы узнать, о чем он сейчас думает. Я провожу пальцами по волосам, пытаясь распутать колтуны, образовавшиеся после сна и наших... занятий. Когда он все еще не отводит взгляда, я закатываю глаза.

— Что? Ты сам сказал. Почему моя преданность должна оставаться на его стороне, когда у него ее явно нет по отношению ко мне?

Поджав губы, он мычит.

— Справедливо, Габбана.

Я усмехаюсь.

— Это «Дольче и Габбана».

Как только слова слетают с моих губ, я понимаю, что облажалась. Моя челюсть сжимается, когда до меня доходит, что я натворила, и, конечно же, когда я снова смотрю на Кейджа, он уже ухмыляется.

— Не надо, — предупреждаю я.

Его улыбка становится шире.

— Значит, Габбана!

Черт.

— У нас был момент, и ты его испортил. Он умер.

— Ага. У меня это хорошо получается. Это моя специализация, — острит он.

— Неважно. — Вставая, я подхожу к стулу, где висит мое вчерашнее платье. — Если ты не возражаешь, я переоденусь.

Я рассчитывала, что он выйдет из комнаты, но вместо этого он поворачивается и ложится на кровать, заложив руки за голову.

— Я вовсе не возражаю.

Я кладу руку на бедро.

— Это не шоу «Покажи и расскажи», Босс.

— А почему нет? Ты смотрела на меня.

Каждый дюйм моего лица горит, когда я чувствую, как оно заливается краской. Я сдергиваю платье со стула и марширую в ванную, слушая тихий смех Кейджа за спиной.

Кейдж — 1. Саксон — 0.

Стоя в лифте с Кейджем по одну сторону и Бени по другую, я никогда не чувствовала себя такой маленькой. И все же, теперь, когда я знаю причину всего этого, я чувствую себя защищенной и в безопасности. Эти двое буквально нависают надо мной, и в то время как Кейдж обладает более подтянутым, рельефным типом мускулатуры, Бени выглядит так, будто может сразиться с грузовиком и победить.

Мы выходим на парковку, и они ведут меня к черному внедорожнику. Бени садится за руль, а Кейдж открывает для меня заднюю дверь. Я забираюсь внутрь и пододвигаюсь, освобождая ему место, но он выбирает пассажирское сиденье.

Думаю, наше утреннее соглашение тоже что-то для него значило. Иначе, я не сомневаюсь, он был бы здесь, дыша мне в спину.

— Роман сказал, телефона при Евгение нет, — сообщает Кейдж Бени. — Должно быть, он избавился от него до того, как они его схватили. Заезжай в переулок, я войду через черный ход.

Бени послушно кивает, а я не могу не гадать, что случилось с моим отцом. Я знаю, что не должна. Я должна проявлять к нему такое же сострадание, какое он проявлял ко мне в последнее время, но я ничего не могу с собой поделать. Я думаю о Кайли и моей бедной матери, которая и так много потеряла в последнее время.

Не успеваю я опомниться, как машина снова останавливается, и Кейдж открывает дверь, чтобы выпрыгнуть.

— Оставайся здесь с ней.

Тишина в машине оглушительна, пока мы наблюдаем, как он входит в мясную лавку. Впервые, и по причинам, которые я не могу объяснить, я действительно волнуюсь за него. Господь знает, что по ту сторону двери. Насколько нам известно, там может быть засада.

— Тебе не следует прикрыть его? — спрашиваю я, может быть, слишком поспешно.

Он фыркает.

— Ни за что, мисс Форбс. Если я ослушаюсь его прямого приказа оставаться здесь с вами, единственная жизнь, о которой вам стоит волноваться — моя.

Я вздыхаю.

— А как же его? Мы не знаем, что там происходит.

Взглянув на меня в зеркало заднего вида,