На хрустальных осколках. Исцели мое сердце - Анна Осокина

По правде говоря, я совсем выкинул этого негодяя из головы. Сбежал — скатертью дорожка.

— Нет, все в порядке, не переживай. — Я прижал ее ладонь к губам. — Иди погуляй, я хорошо себя чувствую.

— Тогда в чем дело? — не сдавалась Майя. — Я же вижу, что с тобой что-то происходит.

Не знал, стоит ли делиться с Майей мыслями о ребенке. Она стала моим лучиком света и надежды, но, во-первых, наши отношения находились еще в самом начале, а во-вторых, она только что потеряла своего малыша, и это может ее сильно ранить.

— Просто устал, — попытался соврать.

— Я тебе не верю, но, раз ты не хочешь говорить, не нужно. — Майя вздохнула. — Пообедаю и вернусь.

Она поцеловала меня в лоб и не спеша пошла к выходу. Меня уже перевели из реанимации в обычную палату, и совсем скоро я собирался выписаться. От того, что Майя не стала настаивать, чтобы я рассказал ей обо всем, сердце наполнилось благодарностью к ней. Это было что-то невероятное. С каждым днем я как будто все больше расцветал внутри.

Пока Майи не было, попытался встать без помощи, и, о чудо, у меня это прекрасно получилось! Походил вперед и назад и понял, что здесь меня ничто не держит. Я выглянул из палаты и увидел проходящую мимо медсестру.

— Катюш, — окликнул ее.

— Да, Алексей Викторович. — Она улыбнулась.

— Подготовь, пожалуйста, документы на выписку.

— А кто вас выписывает? — не поняла она. — Вам еще рано.

— Подготовь, — мягко надавил я. — Сам себя и выписываю.

— Я позову врача. Сегодня Лисневская.

— Ну, позови, — вздохнул я. — Все равно ничего не изменится.

Минут десять я препирался со своей коллегой, но все же моя воля к свободе победила. Врач была недовольна моим самоволием, но документы приготовила. Еще немного прихрамывая, я спустился в свое отделение и переоделся, потому что в шкафчике всегда держал пару комплектов запасных вещей. Мысленно поблагодарил себя за такую предусмотрительность.

Когда я оделся, чуть покряхтывая, потому что чувствовал, как тянут швы при каждом движении, мой телефон ожил.

— Леша? — раздался в трубке удивленный голос Майи. — А ты где?

— Встречаемся в холле через пять минут, — бодрым голосом сообщил я. Да, признаюсь, состояние мое было не настолько бодрым, как я пытался показать. Одевшись, понял, насколько устал: на лбу выступила испарина от слабости, но отступать я не собирался. Меня словно магнитом тянуло в дом малютки. Не мог объяснить этого чувства, но мне непременно нужно было попасть к Егору сегодня.

Я вдруг испугался: а что если его прямо сейчас кто-то захочет усыновить? Конечно, если это будет полная семья, я не имею морального права на него претендовать. Но все же какое-то горькое чувство затопило меня. Даже сам себе еще не признавшись, я знал, что уже принял решение. Мне нужен этот ребенок. А я нужен ему.

— Что происходит? — с удивленной улыбкой встретила меня Майя внизу.

— Меня выписали, — беззаботно сказал я.

— Ты какой-то бледный, — заволновалась она.

Я отмахнулся.

— Ты на машине?

— Да, а что?

— Поехали. — Я улыбнулся. — Хочу тебя кое с кем познакомить.

Если я собираюсь усыновить этого ребенка, Майя в любом случае об этом рано или поздно узнает, так будь что будет!

Глава 9

Майя

Леша назвал адрес, я ввела его в навигатор, и мы поехали.

— Ты больше не теряла сознание? — запоздало поинтересовался Леша. — Из-за всего, что с нами произошло за последние дни, я совсем перестал интересоваться твоим состоянием.

Я покосилась на него.

— Все в порядке, новый препарат без побочек.

— Еще пару месяцев, и его можно будет отменить.

— Пару месяцев? — вздохнула я.

— Некоторые пациенты вынуждены принимать таблетки пожизненно. А, учитывая, как долго у тебя не было сердцебиения, я удивлен, что нет последствий, — заметил он.

— Например?

— Тебя могло парализовать, полностью или частично, ты могла столкнуться с угнетением когнитивных функций…

— Ладно-ладно, поняла, я восьмое чудо света, — не слишком весело пошутила.

— Ты мое, — сделал акцент на этом слове Леша, — чудо. Мое.

— Так куда мы направляемся? — решила я перевести тему в более позитивное русло.

— К еще одному чуду в моей жизни, — сказал он как ни в чем не бывало.

Мы как раз остановились, ожидая, пока загорится зеленый свет на светофоре.

— Что бы это могло значить? — Внимательно посмотрела на него. — Мне уже начинать ревновать? — Я улыбнулась, глядя на его хитрое выражение лица.

Леша наклонился ко мне и поцеловал в щеку. Я на миг застыла от удовольствия.

— Зеленый, — прошептал он прямо мне на ухо, и от этого у меня мурашки побежали по рукам.

Сзади нам посигналила машина.

— Это от твоей близости у меня угнетение когнитивных функций! — засмеялась я, надавив на газ.

— Все, молчу и не трогаю. — Леша отстранился от меня.

— Мне кажется, или ты не хочешь говорить, куда мы едем?

— Сейчас все сама увидишь. — Он вздохнул.

Навигатор сообщил, что мы почти на месте, и я начала искать место для парковки.

«Дом ребенка», — прочитала на входе.

— Леш? — Я недоуменно посмотрела на него.

— Пойдем.

Он взял меня за руку, и повел внутрь. Через несколько минут нас провели в одну из комнат с несколькими детскими кроватками. В них лежали малыши, а рядом находилась воспитатель. Мы поздоровались.

Леша подвел меня к кроватке. Там лежал крошечный мальчик. То, что это был именно мальчик, я определила лишь по цвету одежды.

— Познакомься, — сказал он, — это Егор. — А потом посмотрел на женщину: — Можно я возьму его на руки?

— Полагаю, этот вопрос вы обговарили с директором?

— Да.

Леша склонился над малышом и поднял его. Тот смотрел на гостя внимательно и чуть слышно кряхтел.

— Это тоже мой пациент, — сообщил Леша.

— Здравствуй, малыш. — Я взяла его за маленькую ручку. — Приве-е-ет.

Он посмотрел на меня и… улыбнулся беззубым ртом! И эта улыбка отозвалась внутри, словно сердце кто-то облил кипятком. Это было больно, очень больно, но вместе с тем невероятно тепло. Я как будто почувствовала себя живой.

— А он разве всегда такой вялый? — вдруг насторожился Леша.

— Нет, — покачала головой воспитатель, — сегодня утром только, до этого был гораздо активнее.

Леша приложил пальцы, прощупывая пульс малыша и на некоторое время застыл, словно погрузился в себя, потом приложил ухо к груди мальчика и слушал еще около минуты.

— Вызывайте скорую, — твердым тоном заключил он. — Я надеялся, что вторая операция понадобится, когда он немного подрастет и окрепнет, но ждать дольше опасно.

— Вы врач? — спросила