На хрустальных осколках. Исцели мое сердце - Анна Осокина

А Леша, выходит, уверен, что у него получится. Да какое там — уверен! Я видела, что он его уже полюбил! Поняла это по взглядам, полным нежности и тревоги, которые он бросал на малыша, пока мы ехали на скорой в больницу. Да, он уже любил его всем сердцем.

И эта любовь посеяла во мне семена уверенности в том, что и у меня могло бы получиться. Я ведь даже не пробовала впустить кого-то в свое сердце. Зациклилась на том, что хочу испытать, каково это — стать настоящей мамой, каково это — носить малыша в себе, чувствовать его движения, ощущать его настроение… Но теперь все. Да, мне нет еще и тридцати, но я вряд ли еще раз захочу пытаться сделать ЭКО, слишком много нервов, ожиданий и несбыточных надежд. Слишком много сил, слишком много стараний. Нет, больше не хочу. Раз мне не суждено иметь родного малыша, больше не буду пытаться.

Егора увезли на операцию, а я все это время сидела и думала. Вспоминала, сколько попыток получить полную семью у нас с Романом было. И каждая, кроме последней, заканчивалась неудачей. Помню, в самый первый раз, когда мы начали подготовку к ЭКО, когда мы еще были полны энтузиазма и, как мне казалось, до безумия любили друг друга, Рома сделал мне сюрприз и отвез на лошадиную ферму. Нам провели инструктаж, а потом мы несколько часов катались на лошадях по округе. По-настоящему незабываемый день! Один из тех счастливых моментов, которые запоминаются на всю жизнь.

Тогда, на привале, мы рассматривали окрестности с холма, на котором остановились, и Рома заметил несколько домиков, что-то вроде маленькой деревеньки или хутора. Они были так хорошо скрыты от чужих глаз, что, если бы мы не находились на возвышенности, заметить их оказалось бы почти невозможно. Инструктор рассказал, что эта деревенька много лет заброшена, и там никто не живет. Старики умерли, а если кто-то из детей и есть, то они разъехались.

Мы тогда с Ромой говорили о том, что было бы здорово выкупить несколько этих домиков и сделать там что-то вроде агроусадьбы с баней и лошадьми. Однако идея так и осталось только идеей, ведь каждый из нас уже имел любимую работу, и меня образ жизни мы не собирались. Не знаю, почему мозг подкинул именно это воспоминание, но оно буквально врезалось в меня и не отпускало.

Я вдруг поняла, где может быть Роман. Ни о чем больше не думая, подскочила и кинулась к выходу из больницы, бросив Леше что-то невнятное. Сначала хотела позвонить Борису Евгеньевичу, чтобы рассказать о догадках, потому что у любовницы Романа тоже не нашли, он с ней даже не связывался. Но потом решила сперва проверить сама. С того злополучного дня пошли пятые сутки, а о моем почти бывшем муже не было слышно ни слова. Может, с ним вообще что-то случилось?

Я забрала машину со стоянки возле детского дома и сразу же поехала по слегка подзабытому маршруту к лошадиной ферме. Путь мне напомнил навигатор, и я уверенно двинулась вперед. Если Романа нет ни на даче, ни у любовницы, ни у друзей, ни у родственников, а телефон он выключил почти сразу после того как пропал, то он мог вспомнить то же, что вспомнила и я. Сказать по правде, ни за что не проверила бы, что Роман настолько искусный беглец. Думала, что полиция найдет его в ту же ночь. Но нет. С какой интересной стороны, однако, открываются иногда люди, которых мы знаем годами.

Когда я подъезжала к деревеньке, уже темнело. В вечерних сумерках дома казались совершенно пустыми и заброшенными. Некоторые окна были заколочены, другие — выбиты. В первую минуту я очень пожалела, сделала глупость и приехала сюда одна. Нужно было все же позвонить следователю или в полицию, это их работа. И я собиралась повернуть обратно, потому что, если честно, мне стало жутко. Я словно очутилась в каком-то фильме ужасов. Но не зря же я проехала пятьдесят километров от города! Нужно хотя бы выйти из машины и проверить.

Я заглушила мотор и прислушалась. Стояла оглушающая для городского жителя тишина, лишь сквозь приоткрытое окно я слышала стрекот сверчков. Посидела так несколько минут, но ничего не происходило. Только сумерки все больше сгущались, и тени от предметов становились темнее.

Включив фонарик в телефоне, я вздохнула, собираясь с силами, и вышла из машины. Когда покинула относительную безопасность салона машины, захотелось тут же вернуться, завести мотор и уехать отсюда скорее. Было жутко, но я держалась на чистом упрямстве.

Сначала прошлась по улице, прислушиваясь, но ничего, что могло бы навести меня на мысль, будто именно здесь скрывается Роман, не обнаружила.

Сзади что-то звякнуло. Я подпрыгнула и резко развернулась, посветив в ту сторону, откуда доносился звук. Во дворе одного из домов по земле каталось пустое металлическое ведро с проржавевшим дном настолько, что в нем образовалась дыра. Услышала какой-то шелест вдоль забора, посветила туда и вздохнула с облегчением: всего лишь барсук или енот… В темноте я плохо разобрала вид зверька, который со всех лап улепетывал от меня. Может, это вообще был обычный кот? Улыбнулась. Бедняга испугался меня гораздо больше, чем я его.

— Майя? — раздался пораженный голос.

С колотящимся сердцем я обернулась, уже зная, кого увижу за спиной. На крыльце одного из домов стоял Роман. Выглядел он совсем плохо: черная щетина на лице, нечесаные волосы торчали во все стороны, стоял на ногах некрепко, держась за дверной косяк. Я светила на него фонариком, а он закрывал от света глаза сгибом руки.

— Выключи свет, пожалуйста.

Почему-то я послушала его и спрятала телефон.

— Ты здесь одна? — хриплым голосом, как будто давно не разговаривал или только что проснулся, проговорил Роман.

— Одна, — подтвердила я, не решаясь двинуться с места.

— Май… — тихо сказал Роман.

Я так не него злилась! Думала, что, когда увижу, задушу собственными руками, но видеть его в таком состоянии было странно. И мне неожиданно стало жаль его.

— Что, Ром?..

Я оставалась на том же месте, и он не двигался.

— Я убил его, да? — Голос мужа дрогнул, и я поняла, что в нем не так: он был пьян. Очень сильно пьян. — Я убил нашего ребенка, чуть не убил тебя, а теперь еще и этого… врача…

Он