Боги пустынь и южных морей - Эрли Моури

– он нажал горлышком бутылки на стальную перемычку, затем сковырнул ногтем остаток сургуча. – Твое здоровье, Аленсия. Так вот, о богатстве: у меня золота полный сундук. Без вранья: вовсе немаленький сундук. И он полный! Мы его еле вчетвером доперли. Кстати, троих из нас уже нет, – пират обнажил зубы и это едва было похоже на улыбку. – Теперь только я знаю, где золото. Поэтому капитан Горуму здесь в порту вертится. Поэтому ребятки с «Мольды» так хотят вытащить старину Корму из тюрьмы, иначе они бы уже не вспоминали обо мне. Знали б, где сундук, так с большим удовольствием обо мне забыли. Понимаешь?

– Угу, – без особого интереса отозвалась госпожа Диорич.

– Я кое-что слышал из разговора между вами, – не унимался ярсомец. – Тебя тоже хотят отсюда вытянуть. Вот если бы мне на свободу вместе с тобой! Я бы отдал пол сундука! Это огромные деньги! И на остальную половину мы могли бы с тобой очень сладко пожить. А, Аленсия? Подумай, я не хуже того седого человечка, которого ты облизываешь. Пусть только он поможет нам двоим.

– Во-первых, пока еще не ясно, кто, как и когда вытянет меня отсюда. А во-вторых, у меня есть жених – тот самый седой человечек, которого я, разумеется, не предам ради какого-то золота, – Эриса допила одним глотком остаток в бутылке. Все-таки эль из Эсмиры был особо хорош – правы караванщики. Арленсийка поставила бутылку на пол и подошла к корзине.

– Аленсия, не уходи, а? Давай еще поговорим по душам? – попросил капитан Корманду.

– Сейчас, – Эриса взяла несколько кусков вяленого мяса и пол лепешки и вернулась к пирату: – На вот, возьми. Это мясо с элем очень неплохо идет.

Ярсомец заблестел черными глазами и звучно втянул воздух. Его широкие ноздри задрожали от удовольствия.

– Клянусь перед Селоином, если бы мне добраться до сундука, от души бы отблагодарил тебя! – пират обернулся на звон цепей и ворчание в соседних камерах: за ним и арленсийкой наблюдало немало завистливых глаз, но его сейчас волновала только Аленсия и немного эль с вкуснейшей закуской. – Скажи, красивая, вот ты все о своем женихе, а старина Корму тебе неприятен? Ведь я помоложе его лет на десять. И, честное слово, в три раза крепче. Знаешь, сколько крикливых глоток перерезала моя абордажная сабля? А что может он? Только свой дряблый член тебе в ручку совать?

– Я его люблю, и этого достаточно, – ответила Эриса, подтянув охапку соломы и присев прямо у решетки, разделявшей ее с пиратом. – Люблю, и мне не важно, кто там старше, моложе, крепче или слабее. Все ясно?

– И я тебе вовсе не нравлюсь? Скажи правду? – он, пожевывая крошечный кусочек мяса, дотянулся до ее руки.

– Нравишься, – госпожа Диорич усмехнулась, думая, как она будет менять грязную тунику на чистую под безотрывным взглядом пирата. Дождаться ночи? Или пока ее сводят помыться и переодеться там, опять же под липкими взглядами стражей. Но ведь могут сегодня и не повести. – Слушай, Корму, давай заключим сделку. Я скажу, что ты мне очень нравишься, а ты за это отвернешься и прикроешь меня от других, пока я буду переодеваться?

– Ох… – пират так и не донес бутылку до рта. – Так не пойдет. Я не могу это пропустить. Давай я заслоню тебя от этих, – он мотнул головой в сторону камер с другими заключенными, – но сам буду поглядывать одним глазом.

– Зачем тебе это? Возбудишься, будешь плохо спать, – Эрисе отчего-то было весело беседовать с ним, тем более говорить о таких глупостях.

– Я подрочу на тебя, – сообщил он доверительным шепотом.

– Сделаем так… – решила стануэсса, вставая и направляясь к корзине, – сначала передай своим соседям вино и эту еду, – она отделила две лепешки и круг бараньей колбасы с куском сыра. – Скажи, пусть разделят все поровну. Если кто-то останется обделенным, то я прекращу быть добренькой и больше угощать никого не буду. А потом… потом ты растянешь это, – стануэсса отложила в сторону отрез серой ткани, принесенной Лурацием. – И я, прячась за ним, спокойно переоденусь.

– Только очень, очень медленно, – попросил Корманду.

– Ага, чтоб ты успел подрочить. У тебя же руки будут заняты, – стануэсса передала ему бутылку вина, которая еле протиснулась между прутьев и еду. Вскоре из полумрака, разделенного решетками, послышались удивленные и восторженные возгласы. Кто-то славил богов, а кто-то Аленсию.

Затем Эриса развернула отрез серой с голубым отливом бязи, представляя, что даже сложенный пополам, его хватит на всю ширину рук капитана Корму. Если этот кусок разрезать, то получилось бы подобие большого полотенца и еще бы осталось на всякие нужды. Например, если она не залетела от вауруху и тюремщика, то куски этой ткани очень пригодились бы в красные дни. И кто только надоумил Лурация принести сюда отрез бязи? Прямо какое-то женское решение. Эриса нахмурилась и подумала, может возле ее Лурация есть какая-то женщина, которая дает такие советы. От такой неприятной мысли арленсийке стало не по себе, и она поспешила отогнать ее. Встала, развернув отрез и подошла к пирату: – Вот это растянешь, чтобы меня прикрыть. И не подглядывай! – сказав последнее, она рассмеялась. Конечно же, капитан не удержится и станет пожирать ее бессовестными глазами.

Капитан Корманду поступил чуть хитрее, чем планировала арленсийка. Он развернул переданный ему кусок ткани во всю ширину, привязал один край к угловому пруту решетки, а другой к тому, до которого дотянулся противоположный край. И сделал это так, что голова его оказалась ровно над импровизированной ширмой.

– Давай, Аленсия. Старина Корму готов к представлению, – он уперся лбом в решетку и прищурился в предвкушении невероятного для тюрьмы зрелища.

– Ну ты нахал, – госпожа Диорич покачала головой. Затем отошла к стене и неторопливо стянула с себя грязную, надорванную с низа тунику.

– Ох, красавица! Подойди к старине Корму! – восхитился ярсомец, вцепившись в решетку и разглядывая раздетую арленсийку жадно, что казалось лопнут его черные глаза. – Дай хоть пальцем потрогаю!

– Нет! – Эриса стояла совершенно голая перед ним, намеренно неторопливо сворачивая снятую одежду, хотя ее можно было просто бросить на пол. В то время как в голове ее возилась беспокойная мысль: «Ну что ты за сука, госпожа Диорич?!