Боги пустынь и южных морей - Эрли Моури

– Молодец, девонька! Ты просто огонь! – расхохотался пират. – Этот счастливец – твой папа?

– Это был твой приговор – лишаешься бутылки эля, – ответила госпожа Диорич, вытирая руку о свою и без того грязнющую тунику.

– Вот же сучка! Ну прости! Корму больше так не будет! – пират потряс решетку, на что тут же отреагировал тюремщик, ударив палкой по прутьям.

– Мой мальчик доволен? – Эриса отошла к корзине, которая осталась со вчерашнего дня после визита сотника Дехру. В нее и рядом с ней тюремщик сложил принесенные ростовщиком вещи и еду с питьем. Стануэсса взяла бутылку эля и вернулась к Лурацию.

– Я смущен и покорен, – отозвался господин Гюи.

– Прямо так смущен? После того как ты все эти годы приводил к себе самых разных шлюх, у тебя осталось так много смущения? Или я развратнее их всех? – она тихо рассмеялась, подумав, что даже в тюрьме может быть не так плохо. Затем открыла бутылку. – Мой дорогой, скажи, вот я здесь неизвестно насколько. Тебе будет не хватать меня и просто не хватать женщины, также? Ты захочешь пригласить к себе каких-нибудь доступных сучек?

– Как много вопросов. С какого начать? Дай глоток, – он взял бутылку из ее рук – у Лурация в самом деле пересохло в горле. – Да, ты не очень, но развратна и меня это жутко дразнит. И мне это нравится, Аленсия! – ее новое имя он произнес громко. – Шлюх я не вызову. Мы же говорили об этом. Я дал клятву, что не изменю тебе.

– А если я разрешу тебе один-два раза пока меня нет? – госпожа Диорич забрала у него эль и по-лисьи прищурилась.

– Нет, не хочу, чтобы ты злилась и думала что-то плохое. Нет! – решительно ответил он. – Тем более ты такая ревнивая. Я же помню, как было в порту.

– Спасибо, мой любимый мальчик, – она поцеловала его у губы. – Если есть у нас немного времени, давай расскажу тебе как все случилось у Кюрая и что было потом?

– Время есть до полудня. То есть еще с час-полтора. Потом мне нужно будет разыскать Гарнфуза и, может быть, навестить твоего мужа, – Лураций повернулся в пол-оборота, прижимаясь щекой к решетке и поглядывая на тюремщика. Затем добавил: – Если стражник меня не выгонит раньше. Вижу ему невтерпеж прервать наше общение.

– Тогда быстро о самых важных моментах, – решила Эриса и принялась пересказывать, что произошло в особняке Кюрая, начиная с момента как тот убил на ее глазах неизвестного арленсийца.

Стражник дважды пытался прервать их, но Лураций дал ему тридцать салемов и тот на радостях даже отправился в дальний конец прохода.

Когда господин Гюи ушел, Эриса принялась разбирать свертки. Больше всего ее порадовала красивое и практичное платье эльнубеского кроя, бежевого цвета с коричневыми вставками и золотистой вышивкой по краям. В самом деле всего за один раз Лураций уловил ее предпочтения в одежде, а это, между прочим, полезное качество в мужчинах, с которым хочется связать свою жизнь. И туника была хороша: синяя с бирюзовой оторочкой, глубоким разрезом на груди, стянутым кожаными ремешками. Ее и захотелось надеть взамен грязной, которую впору потратить на тряпки. Но как здесь переодеться, когда на тебя почти без перерыва пялиться с десяток жадных мужских глаз? Не вставая с корточек, Эриса сделала несколько глотков из бутылки. Развернула сверток с едой, и взяла ломтик вяленого пряного мяса. Под такое лакомство эсмирский эль казался божественным.

– Аленсия, не будь злой, угости хоть глоточком? – загремев цепями, Корманду припал лбом к решетке.

– Ну ты козел! Зачем сказал, что меня изнасиловали? – стануэсса недобро блеснула глазами, пальцы ее ухватили еще ломтик пряного мяса. – Он – мой жених, понимаешь?! Он переживает за меня! Ему нельзя делать больно!

– Прости, не знал. Хотел как лучше, – черные глаза пирата в самом деле поблескивали сожалением. – Хотел, чтоб он позаботился о тебе. Может им денег дал, чтоб к тебе не лезли.

– Ко мне, итак, уже никто не лезет. Сам видел, какой Югоду стал. Прямо даже вежливый, – арленсийка улыбнулась и с демонстративным удовольствием отпила пару глотков из бутылки, украшенной рельефом верблюда с лилиями.

– Аленсия, ты же добренькая. Прости, неразумного Корму? – если быть честным, ярсомцу хотелось не столько эля, сколько потрогать ее грудь. И глаза его часто поглядывали как покачивается прекрасные и упругие холмики арленсийки при каждом движении. Он бы дорого отдал, чтобы запустить руку ей под тунику. А еще лучше разорвать одежду на этой смертельной красотке и всецело ощутить ее трепещущее тело.

– Шет с тобой. Только думай своей головой, что говоришь. Особо при моем Лурации, – госпожа Диорич встала и поднесла ему бутылку эсмирского эля.

И снова его крепкая, покрытая синими татуировками, рука ловко поймала ее запястье. Только в этот раз пират не стал ее притягивать е себе, а попросил:

– Постой со мной. Пожалуйста. Так приятно видеть тебя ближе. Дотрагиваться приятно.

Эриса не вырвалась, даже позволила ему гладить свою руку. Их глаза встретились в этот раз совсем близко и долго задержались, изучая друг друга.

– Ты любишь богатых мужчин? – спросил ярсомец проведя указательным пальцем, крупным, мозолистым от ее запястья до плеча с восхищением ощущая как светла и нежна ее кожа. – Видно, твой жених богат. Такой прилизанный, в шелках. Наверное, очень богат.

– Я его просто люблю. Мне не интересно, сколько у него денег. Он очень добрый и умный. Просто хороший человек, который для меня важнее всех остальных в этом мире, – ответила стануэсса, сделав еще глоток и подумав, что очень кстати было бы покурить моа. И как эта мысль не пришла раньше, пока Лураций был здесь?! Можно было просто отобрать его трубку. Насовсем. У него же их много. Хотя нет, лучше стать для него шлюхой еще раз и продаться ему за трубку и мешочке с моа. Это самое приятное, что может быть. И она так сделает, как только покинет эти стены.

– А ты знаешь, что я побогаче твоего жениха буду? – Корманду, не скрывая удовольствия, усмехнулся. И попросил: – Погоди, не уходи только – я эль вскрою,