После развода. Муж бывшим не бывает - Анна Томченко

— А сам не догадываешься? Как Таня? — Едко спросил я, и Паша фыркнул, закатив глаза.

— Таня не может позволить себе приехать подписать документы на недвижимость. В то время как Лика у тебя прекрасно с этим бы справилась.

— Только ты привык откупаться, Паш. А я нет.

— Ещё сейчас скажи, что это потому что я вот свою жену люблю, а вот тебе проще её купить. — Фыркнул Градов, и я потёр переносицу.

— Я вообще не понимаю, зачем ты козлишь. Я с Ликой..

— Дал бы ей все, что она просит, и давно бы уже ходил в состоянии того, что тебя вот-вот простят, женщины такие. Но чем больше ты будешь упираться.

— Я не упираюсь, — выдохнул я и запрокинул голову, упёрся затылком в подголовник, — яяяя не упираюсь, Паша. Я п-п-просто хочу свою семью обратно.

Мне плевать на имущество и все прочее, вот серьёзно. Если бы дело было в деньгах, проще было бы поделить совместно нажитое. Но я хочу свою семью обратно. Но я её не получу, и ты прекрасно знаешь почему.

Да, я свою семью не получу, потому что несколько лет назад я облажался.

Нет не так.

Несколько лет назад я обозлился.

Тот, кто никогда не имел дело с двойняшками, никогда не поймёт какой это моральный прессинг. С двойняшками постоянно есть загоны того, что у тебя два маленьких ребёнка одновременно. И я не знаю, как мы с Ликой выдержали Костю с Кристиной, но это было похоже на самый настоящий ад. А ещё все дело усложнялось тем, что я большую часть времени тогда проводил на работе. И вот я с работы прибегал, пытался как-то сменить Лику, потому что я знал, что она ни поспать, ни поесть никак не может. Это было тяжело и оказалось, что у Кристины тоже все было тяжело.

И Лика, помня свой опыт, тут же предложила Кристине с Ромой переехать в наш загородный дом.

Я с тех пор ненавидел этот загородный дом.

Если честно мне казалось, как будто я откатился на чёртову прорву лет назад.

Опять оказался в своей молодости, когда ты не понимаешь, что происходит, когда ты постоянно зависишь от желания двух детей. Одно дело, когда тебе условно двадцать с лишним лет и другое дело, когда тебе сорок лет.

В сорок лет уже появляется присущая возрасту говняность.

Я раздражался абсолютно на все.

Я чуть ли не каждый вечер задавал один и тот же вопрос: когда мы наймём няню?

Когда появятся няня? но что Кристина, что Лика были настолько упёртые в своём желании воспитать детей хотя бы один год самостоятельно, что они вообще нихрена не слышали.

Я в какое-то время стал просто забивать и задерживаться на работе до невозможного много. То есть примерно так, что я просто не хотел возвращаться домой, потому что вместо жены у меня появилась только что родившая баба, которая носилась с грудничками.

Я вообще удивлялся как у Лики на этой почве ещё своё молоко не пошло.

А дело было в том, что мы уже это пережили.

Дело было в том, что Лика была уже взрослой.

Я уже был взрослым.

Мне хотелось после своего отцовства получить преференции.

Я хотел жену в единоличное пользование.

Я хотел, чтобы у нас не было вот этого всего хаоса из пелёнок, распашонок, детских садов и всего прочего. Я очень сильно этого хотел, но каждый раз, когда я заводил об этом разговор, на меня вешали ярлык, что я вредный, я нихрена не понимаю. А ещё то, что у меня кризис среднего возраста и ещё у меня бес в рёбрах.

И Лика меня даже не слышала.

Она погрузилась в материнство.

Она сделала все возможное, чтобы пересмотреть свою работу. Причём она пересматривала свою работу, а я её дотягивал. Потому что половина бухгалтерии она просирала. Я уже молчу про то, что контроля никакого толком над сотрудниками не было. И я разговаривал с Романом на тему того, что, когда ты заведёшь няньку, на что он отмахивался и говорил, что если Кристине так проще, то значит, так нормально.

Сейчас я, уже имея всю эту ситуацию на руках, понимал, что ему было просто похер. И в какой-то раз я, сидя в ресторане, увидел девчонку. Если б не раскосые глаза, она была бы очень похожа на Лику. А у меня и эмоциональная была неудовлетворённость тем, что я не контактировал никак с супругой. У меня была сексуальная, жуткая неудовлетворённость. У меня была эмпатичная неудовлетворённость.

И как-то так вышло, что я просто скосил глаза. Дал понять, что не против поужинать вместе.

И драл её потом в машине.

Что меня совсем не красит.

Причём это произошло в какой-то момент, как по щелчку пальцев.

И я был настолько обезумен злостью на Лику, обидой, что пока трахал девку, я даже не думал о том, чем мне это может обернуться.

Осознание накатило после, когда я довёз её до небольшой квартиры на окраине.

Она, выйдя, исчезла за дверью подъезда.

Вот тогда пришло осознание, что я сделал, что я натворил.

Я приехал к Лике.

Мне безумно сильно хотелось все это вывалить. Я понимал, что дальше так быть не может. Но когда я только заговорил о том, что мне её не хватает, я налетел на достаточно жёсткий отпор: “Глеб, вместо того чтобы ходить и рассказывать, как тебе чего-то не хватает, ты бы просто мог взять и помочь".

Она тогда переключила тумблер, чтобы я не сказал всегда был один ответ.

У меня времени слишком дохера, поэтому я постоянно задаюсь какими-то вопросами.

Меня обесценили, мне показали на моё место, которое по факту была у параши.

Вот честное слово.

Я был злой.

Настолько злой ‚ что ещё несколько раз виделся с Айгуль.

Нет я её не трахал.

Я её не любил.

Я её драл.

На эмоциях, на злости, на опьянении адреналином, на неудовлетворённости.

Я ходил по той грани, что готов был постоянно сорваться, приехать и сказать Лике у меня любовница. Хотя я даже не собирался никак это озвучивать в контексте того, что у меня была какая-то вовлечённость в эти отношения.

Я просто трахался.

Но тем не менее, через какое-то время меня отпустило.

Возможно, виной тому сама Лика. Она стала что-то чувствовать и сменила поведение, поставив меня во главе всего. То ли я действительно перестал зацикливаться на том, что я проживаю не свою жизнь. Хотя я по