После развода. Муж бывшим не бывает - Анна Томченко

— Ты готова? — Произнёс спокойным ровным тоном бывший муж.

Я тяжело вздохнула.

— Объясни мне, ты готова сделать этот шаг.

И опять слезы закипели на глазах.

— Глеб, он её ударил.

41

Я стояла и слушала тишину, мне было важно, как отреагирует Глеб, но он молчал.

Как будто в его сердце попала снежинка Снежной Королевы.

Осколок ледяной и заморозил ему все чувства и душу.

— Твою дочь ударили, — тихо произнесла я, пытаясь хоть как-то растопить его ледяное сердце. Он же был для неё самым настоящим героем, на руках её таскал, на шее возил, но это же его дочь, его маленькая принцесса. Ну почему он не может просто сказать мне: " Лика, я за дочь всех накажу".

Почему он не может мне этого сказать? Это же его дети.

— Почему ты молчишь? — Спросила я дрогнувшим голосом.

— Потому что все, что я мог сказать тебе, я уже сказал. — Холодным тоном произнёс Глеб, желая продавить только свою позицию.

— Глеб, ну пожалуйста, неужели тебе…

— Лика! Вот и я тебя прошу, пожалуйста, неужели тебе наплевать на столько лет брака? Неужели тебе наплевать, что в этом браке есть двое детей? Двое внуков!

Третий вот скоро родится. Давай мы каждый своё “пожалуйста” сейчас возьмём и пристроим правильно к делу. Пожалуйста, Лика, я тебя прошу, давай мы не будем разводиться. Я не хочу этого. Я люблю тебя. Каким бы мерзостным, гадостным я не был, но я действительно люблю тебя, и произошедшее с Айгуль это чистой воды ошибка. Ошибка, ответственность за которую я несу. Я тебе не говорю, что я тебе приведу этого ребёнка. Я не говорю, что ты будешь обязана его воспитывать, растить или ещё что-то. Это моя ответственность. Я не имею права на тебя её перекладывать. Я прошу простить меня, потому что я сам виноват в этой ситуации.

Но ещё больше я виноват перед тобой. Меня всю жизнь все устраивало. Меня устраивала какая ты. Как ты менялась из наивной молодой девицы, становясь женщиной сильной, уверенной в себе. Пожалуйста, Лика, я тебя прошу.

Я закрыла глаза, и потекли слезы.

Он меня просил.

Я его просила.

Но никто из нас не собирался слышать эти просьбы, никто из нас не собирался как-то влиять на эту ситуацию.

— Я тебя поняла. У тебя сейчас собственное желание, — я шмыгнула носом, — важнее собственного ребёнка. Но, если мы с тобой не можем решить никак вопрос, Кристина-то в чем виновата?

— Кристина ни в чем не виновата. — Быстро ответил Глеб. — Кристина в этой ситуации ни в чем не виновата.

— Так за что ты её наказываешь?

— Я её не наказываю. Я тебя прошу услышать меня, я тебя прошу пойти мне навстречу. Я не так многого прошу, я даже не о прощении заикаюсь, а о том, чтобы просто не разводиться. Согласись, это немножко другое. Я знаю, что такое простить невозможно, и при любом взгляде на меня ты постоянно будешь вздрагивать от того, что не уверена достаточно ли я честен с тобой. Я прекрасно это понимаю, Лика. Я надеюсь, что самая лучшая таблетка — время, поможет разрешить эту ситуацию. Я прекрасно понимаю, что дочь ни в чем не виновата.

И вот здесь, на словах про дочь, его голос дрогнул.

Ну, упёртый же он.

Ну кто, кроме него, сможет сласти его девочку от лап злого чудища?

Ну как он этого понять не мог как он не ощущал, что он отчаянно нужен своей принцессе.

Она же все детство если что-то было не так, бежала к папе. Потому что папа сильный, папа защитит. Папа все сделает правильно, сейчас она оказалась никому не нужной, кроме меня.

— Глеб, ну пожалуйста.

— Пожалуйста, Лик, отменяем развод. И не будем казнить ни меня, ни тебя. Ты же сама хочешь прекратить эту агонию. Я тебя прошу, Лика.

Он несгибаемый.

Настолько несгибаемый, что у меня не было возможности что-то сказать ему поперёк. Я понимала, что он не отступится от своего. Значит, не пошевелится для того, чтобы спасти Кристину.

— Мне очень жаль, Глеб.

— О чем ты? — Встревоженно уточнил бывший муж.

— Мне жаль, что тебе собственное эго, оказалось дороже дочери.

— Лика! — зарычал в трубку Глеб, но я уже не хотела ничего слышать, отключила вызов.

Я все-таки позвонила своему юристу и спросила у неё, есть ли какая-то возможность как-то заявить права на детей, может быть, вызвать полицию для того, чтобы был протокол того, что не пускают в квартиру. почему няня не пускает в квартиру?

Но юрист заверяла меня, что самый лучший вариант это все решить через суд. Не создавать вот этих двойственных ситуаций и не пытаться разрешить все силой, потому что все-таки это дети. Потому что они не понимают, что сейчас происходит, и, значит, всем будет тяжело. А у нас законодательство все-таки так устроено, что в любом случае детей, особенно маленьких, оставляют с матерью, как бы Рома не кичился своими связями, вряд ли они переплюнут именно этот момент.

А вечером была новая серия общение с любимым зятем.

— НУ, здравствуй, Крис. — Оскалившись во весь экран, произнёс Рома и снова как бы между делом, повернулся той стороной, где был фингал.

Я стояла на кухне в момент, когда Кристина заледенела, словно статуя. Я шагнула в сторону, обошла диванчик и скосила глаза на экран.

Рома держал на руках Леру.

Она вытирала запястьем нос, шмыгала им и повторяла:

— Мамочка, мы скучаем, мамуль. Мам…

Я поняла, Кристину это сломало.

42

Глеб

— Гыыы… Гыыы… — Захрипел я, нажимая на кнопку внутреннего телефона. — Гыыыыы..

Я дёрнул челюстью, стараясь выправить речь.

Сердце забилось так громко в груди, что я даже уже не слышал, что заикался.

Твою мать!

С шестнадцати лет я не заикался, твою мать.

Я ослабил галстук, постарался сфокусировать зрение на чем-то одном, чтобы успокоиться, но нихрена не выходило, опять наклонился к телефону.

— Гыыыы... — Швырнул трубку в сторону и, резко обойдя стол, вышел в приёмную.

— Глеб Викторович. — расширенными от ужаса глазами смотрела на меня секретарша. Потому что не представляла, что со мной может быть такое.

Я дернул первый попавшийся лист у неё из рук, схватил ручку, чиркнул одну единственную фразу.

«Градова ко мне».

Секретарша хлопнула глазами, поспешно закивала головой, словно бы уже приступ эпилепсии у неё начался.

Я попробовал ещё раз вздохнуть, приоткрыл рот, челюсть свело. И несколько