После развода. Муж бывшим не бывает - Анна Томченко

— Ром, ты можешь прекратить угрожать и объяснить, что случилось?

— Да пошла к черту вся твоя семейка. К черту, — рычал Рома, дёргая мобильником в разные стороны, отчего его лицо постоянно то исчезало с экрана, то появлялось, но при этом было все явнее и отчётливее видно, что фингал под глазом-то расцветал и набирал краску. У Кристины на щеках проступили красные пятна, она нервно вглядывалась в изображение мужа и пыталась вычленить хоть слово.

— Ром, ты понимаешь, что я к этому не имею никакого отношения.

— Да хрена с два, — рычал он, не поддаваясь ни на какие уговоры, — все я прекрасно знаю про вашу семейку, все такие интеллигентные, такие правильные.

Со своими чёртовыми обедами по воскресеньям, которые у меня в одном месте сидели, тоже мне нашли, чем заниматься. Встречались для того, чтобы у детей было нормальное воспитание. Нахрен нормальное воспитание даётся другим образом. Ну, явно не за счёт семейных обедов.

Рому несло так, что он не оценивал, что и кому говорил.

— И вообще, чтоб ты понимала, изменять я тебе начал не с самого начала, и, чтоб ты понимала, изменять я тебе начал только тогда, когда ты совсем охренела!

— Рома, о чем ты? — дрожал голос Кристины. А я понимала, что такое слышать от любимого человека, пусть и изменника безумно больно и жестоко.

— Я обо всем, Крис, обо всем. Я женился на адекватной нормальной женщине, а в итоге получил суетную карьеристку, которой до детей нет дела. А сейчас ты такая носишься с поджаренной задницей. Детей тебе вернуть. Нахрена тебе дети, если ты их на няньку сбрасывала?

Кристина не сбрасывала детей на няню.

Няня нужна была для того, чтобы периодически менять Крис, но Рома очень сильно лукавил, потому что после рождения детей Кристина вообще не отходила от близнецов. И я тому свидетель, потому что они жили с нами, у нас не было няньки, никто даже не заикался о том, чтобы завести помощницу. И он очень сильно лукавил, говоря о том, что Кристина карьериста, я вообще считала, что там, где проявляется матриархат, это значит, вовремя не сработал патриархат. Это значит вовремя мужчина не показал, что он готов взять ответственность за все. И поэтому не надо ставить в пику то, что Кристина работала. В конце концов, он же не ожидал, что она до восемнадцатилетия будет сидеть с детьми дома.

— Ром, ты можешь успокоиться, — попыталась воззвать к голосу разума Крис, но вместо этого Рома только сильнее взвился и начал бросаться обидными словами о том, что никогда Кристина его не понимала, и вообще у Кристины мозг заточен под другое, у неё нет никакой то женской мудрости, никакой женской ласки, она вся сосредоточение какого-то кортизола тестостерона и постоянно на нервах, и это охренеть как бесило.

Я слышала этот нескончаемый поток дерьма, который лился из зятя и только растерянно качала головой, потому что он переходил границу, он позволял себе что-то ужасное, так нельзя отзываться о матери своих детей. Надо иметь хоть маленько уважения к человеку, который прожил с тобой много лет и родил тебе двух чудесных малышей.

— И вообще. Ты с этим разводом носишься, как со списанной торбой, а не понимаешь, что ты без меня никто. Не понимаешь, что весь твой бизнес был идеально спланированным коммерческим ходом меня, а не тебя. Так что, Кристиночка, трижды подумай, прежде чем вставлять мне палки в колеса. И вот за это ты ответишь.

Рома ткнул пальцем в синяк и тут же сбросил вызов.

— Отец не знает, — тихо произнесла я, пожимая плечами.

— Может быть это какие-то конкуренты или ещё что-то. — Предположила Крис, сдерживая слезы, такой поток откровений на ночь глядя был явно не самым лучшим вариантом.

— Ну, как вариант есть Костя.

— Мам... — Кристина тяжело вздохнула, откинулась на спинку диванчика. — Я не считаю, что Костя трус. Я не считаю, что у него на измену кишка тонка и так далее, я просто не хочу верить в то, что он оказался плохим человеком, и поскольку Костя не плохой человек.

Кристина говорила, а голос дрожал.

— Поскольку мой брат неплохой человек, он бы сделал это демонстративно, а не исподтишка так, что Рома даже не может мне ответить на вопрос из-за чего все произошло, если бы это был Костя, Рома бы сразу об этом сказал, он бы прям в первой же фразе об этом заявил. Так что я сомневаюсь, что это Костя, — тихо произнесла Крис и отложила мобильник. — Я все-таки ещё заезжала сегодня в судмедэкспертизу, сняла побои, ну как побои мне сказали, это ни о чем не говорит.

Вы могли, говорит, спокойно упасть, удариться обо что-либо.

Дочь тяжело задышала. Я ощутила, что её горячее дыхание становится прерывистым.

— Поэтому, в общем. В общем, да черт с ним, идём спать, — произнесла Кристина и быстро засобиралась скрыться в спальне, а я понимала, что она просто избегает дальнейшего разговора, потому что ей больно. Ей страшно.

Я не понимала, почему Глеб бездействует, почему Глеб молчит, но он же её отец, он же должен, просто обязан сделать так, чтобы его ребёнок не плакал.

Но она плакала. лёжа в кровати, сухо, почти не всхлипывая.

Я понимала то, что это страшно.

Мой развод не страшный, я знала Глеба как облупленного, я знала, чего от него ожидать, и за весь наш брак я обросла достаточными связями, контактами и всем прочим для того, чтобы не бояться. А у Кристины развод был страшный, потому что было двое маленьких детей, потому что рядом была мать и холодный, равнодушный отец, который отказывался как-либо реагировать на всю эту ситуацию. У Кристины развод был страшен тем, что она даже не предполагала, что так может случиться. Я тоже не предполагал, что у Глеба будет вторая семья. И, наверное, это самообман. Ну, просто так устроено материнское сердце, боль детей мы принимаем намного сильнее и острее, чем свою собственную.

Рано утром мы с Кристиной засобирались на работу. Дина присылала короткие сообщения о том, как проходили у неё дела. Я пыталась позвонить Косте, узнать, причастен ли он к тому, что Роме поправили немного фасад, но сын ответил один раз, коротко бросил, что он сейчас очень, очень занят и обязательно вечером перезвонит.

А в обед я не