После развода. Муж бывшим не бывает - Анна Томченко

Девчонки оживились, навострили ушки, уставились на меня во все глаза, и я пожала плечами. — Это вышло случайно, я узнала, что он тебе предлагал операцию по перевязке маточных труб.

Дина охнула, закрывая ротик ладонью.

Кристина пожала плечами.

— Да, ему не нравилась моя темпераментность, причём в самом начале брака, когда эта темпераментность не давала ему спать по ночам, его все устраивало.

Кристина цинично фыркнула так, как будто бы подвела черту двуличности собственного супруга.

Я покачала головой.

— Зачем ему это?

— Ну, как я понимаю, что это был гарант того, что я никуда от него не денусь. Ну, как бы, зачем я другому мужику, если я не смогу родить, даже если уйду от Ромы тоже, знаешь ли, такой спорный вопрос, искать либо чувака, у которого уже есть дети, либо ещё что-то, а такой момент, как влюбиться и завести общих детей это же уже значит долго и счастливо, а Рома такого не хотел.

— Я предложила ему самолично сделать вазэктомию. — Тихо призналась я и услышала сдавленный смешок со стороны дочери.

— Ты, пожалуйста, мам, только больше не контактируй с ним. Он это все может вывернуть в такую сторону, что ещё и виноватыми окажемся. Поэтому лучше все-таки играть исключительно на судебном поле.

Я не хотела рассказывать, что я ездила к Глебу и получила такое предложение, потому что, во-первых, это звучало дико и низко, а во-вторых, я понимала, что для Кристины это будет ещё одним ударом. Вечером девочки решили, что они приготовят ужин, а я сидела и все прикидывала, как же поступить и что же сделать, на всякий случай позвонила своему юристу, пытаясь выяснить, как можно из этой ситуации вырулиться. Разговаривать с родителями Романа я не видела никакого смысла. Каждый родитель будет заступаться за своего ребёнка. Ну, в случае с Диной, мне кажется, просто подсознательно там отец с матерью понимали, что маловероятно, что Костя может как-то плохо обойтись со своей супругой, поэтому таки выставили ситуацию.

И, словно бы подслушав мои мысли, Кристина, задумчиво стоя в кухне, произнесла:

— А если честно, у Кости кишка тонка изменять.

Дина нахмурилась, подняла на неё глаза, придержала одной рукой живот. А потом уточнила.

— С чего ты взяла?

— Потому что это Костя, потому что я его лупила все девять месяцев в утробе, — зло произнесла Кристина, но я понимала, что за этой напускной злостью и бравадой прячется разочарование и попытка выгородить брата. — А вообще, если честно, у Кости немножко другой склад, он никогда не будет делать то, в чем не уверен. Если ты посмотришь, как он работает, то заметишь, что он не ведёт сделки, которые не подразумевают положительного исхода. Он не контактирует с партнёрами, у которых заляпана репутация. То есть он изначально пытается обезопасить себя и измена это слишком неконтролируемое дело. И Костя, он не пойдёт на это, потому что никогда неизвестно, каким образом это выстрелит Костя, человек стабильный.

Предвыборная речь в пользу Кости звучала внушительно.

Я вздохнула, зашла на кухню, пристроилась с краю стола, и Кристина перевела на меня взгляд.

— Ну, кстати, собственно, поэтому Костя, вероятнее всего, не будет безумно хорошим бизнесменом, потому что бизнесмен, у него есть чуйка, что прогорит, а что стрельнёт.

— В таком случае твой отец и твой муж должны были обанкротиться, — заметила я веско, но Кристина махнула рукой.

— Нет они как раз-таки оценивали риски. Они знали, что могут прогореть, и поэтому на этот случай у них всегда есть запасной план, как, например, с тобой ожидание того, что ты согласишься и прогнёшься под идею того, что на брак никак не повлияет наличие второй семьи или как со мной — двое детей, скандал со стороны родителей. Я больше чем уверена, что Рома изменял мне давно, сейчас, просто возвращаясь назад, я прихожу к выводу, что, возможно, его измены были давненько, но либо он более тщательно их скрывал. Либо настолько сильно не наглел. Поэтому я ничего не замечала. А сейчас…

А сейчас раздался звонок домофона.

Мы втроём переглянулись, и я, медленно встав, двинулась в сторону прихожей.

37

На пороге стоял Костя с большим букетом белых жемчужин.

И с понуро опущенной головой.

— Я только цветы подарить, — сказал он тихо, и Дина выглянула из-за угла.

Сделала один неуверенный шаг шаркая моими тапочками по полу, и я посчитала, что моё присутствие здесь излишне.

`Удалилась, потянула за собой Кристину.

— Мы же будем подслушивать? — Тихо спросила Крис, наклоняясь ко мне, а я вздохнула. Пришлось отвести Кристину ещё дальше, на кухню.

Но даже так до нас доносились обрывки диалога.

— Я не изменял тебе, честное слово.

— А тогда что это было?

— Я действительно подумал, что я её где-то видел, причём видел достаточно давно, что не узнал и, видимо, обознался. — Быстро и нервно говорил Костя. И я всеми силами старалась не подслушивать, но они не прошли не в гостевую, не вышли за дверь, а так и продолжили стоять на пороге. Из-за этого ощутимо тянуло сыростью с улицы и по ногам проходился раз за разом прохладный ветер.

Я бросила взгляд на кухонное окно и подошла, закрыла створку.

— Я правда, не предавал тебя, я не изменял тебе, честное слово. И я не знаю, что тебе дало подумать, что я вообще мог так с тобой поступить. Если б я хотел изменять, я бы явно не спалился так глупо. Это именно был какой-то эмоциональный выброс того, то, что я просто был шокирован.

— Ты мне врешь все равно, — тихо заметила Дина, и Кристина закатила глаза, повернулась ко мне и прошептала.

— Да Костя ссыкун. Никому он не мог изменить.

Я покачала головой, намекая дочери, чтобы не оценивала так брата. Никто никогда не может поручиться за другого человека, мы сейчас все втроём оказались в этой ситуации, которая это подтверждала. Но Кристина махнула рукой, дотронулась кончиком языка до ссадины на губе и поморщилась.

— Дин, я, правда, честный, я действительно не изменял тебе, если хочешь, черт возьми, я готов клясться без разницы какому богу, можем в церкви, можем в мечети, Дин, я серьёзно. Я правда тебе говорю, что я не изменял, я не виноват. Я тебе скажу больше. Я могу пройти полиграф, я тебе точно скажу, что ничего у меня с этой женщиной не было. Я действительно обознался, и как бы отец на меня не орал в машине о том, что