После развода. Муж бывшим не бывает - Анна Томченко

меня почему-то было какое-то чувство того, что Дина пытается сейчас скомпенсировать свои отношения с родителями. И с одной стороны, это не было плохо, просто это было непривычно.

Я не понимала, как на это реагировать и поддерживать её.

— Что у вас там с Костей? Вы до чего-то договорились?

— Да ни до чего мы толком не договорились. Я плакала, он стоял на коленях, клялся, что ничего у него ни с кем не было. вообще все очень странно, но да, он прав. Плюсы все равно есть. Дома у меня моя подушка подкова, и ноги сегодня не отекли. Ну, если честно, мама, мне очень, очень страшно. А вдруг он на самом деле обманывает? Я не знаю, может быть, он где-то её в клубе подцепил или ещё что-то.

— А сам он что говорит?

— Клянётся и божится, что не было такого, что он обязательно мне все докажет.

Готов аж полиграф пройти. Ну вот, соглашусь я на полиграф, если он окажется прав, если он не врёт, то какова цена у моей любви, что я не верила до последнего, пока полиграф не прошёл. Да и обмануть полиграф можно же. Хотя это, конечно, не про Костю, он тебя-то обмануть не может с тем, что забрал куличи. А сам их втихую сожрал на работе, потому что, видите ли посчитал, что мои чувства и религию это оскорбит, а куличи были вкусные. Он рассказывал, что там сливочная начинка внутри.

Я покачала головой.

— Поэтому я не знаю, пока вот у нас вот так.

— В любом случае держи меня в курсе дела и знай, что ты всегда можешь приехать и рассчитывать на мою поддержку как бы дело не развернулось. В любом случае это такая ситуация, что ты носишь моего внука, он мой по определению. И поэтому, как бы вы с Костей не решили, я буду рада помочь.

— Спасибо.

Мы распрощались с Диной, и следом пришёл звонок от Кристины.

— Слушай, мам, тут такое дело…

— Ты, если будешь разговаривать с Ромой, пожалуйста, включи диктофон, — быстро произнесла я

— Вот поэтому я и звоню. Он там бьётся в истерике, что если я готова вернуться домой, то никакой матери не должно быть. Ты что, его психологически решила изнасиловать?

— Ничего я не решила его психологически изнасиловать. Я просто пришла и рассказала, что мы готовы вернуться домой. Мы готовы жить все вместе, я ему сама буду кашу варить.

— Мама! — захохотала Кристина в трубку. — Ты ужасный человек. Он пока мне все высказывал, заикался.

— Ну ты, главное, диктофон включила?

— Ты что, хочешь выставить его невменяемым?

— Ну хоть что-то. Он же использовал записи с камер наблюдения и так далее.

— Так, я когда поняла, что он несёт какую-то дичь, я сразу включила диктофон. — Кристина хохотнула— но все равно это не решает проблему того, что с детьми по-прежнему не увидится.

— Не переживай, мы его додавим, я точно знаю, что ни Саше, ни Лере он плохо не сделает. И тем более, когда будет готово исковое, у нас уже не будет времени на то, чтобы такими делами заниматься, исковое подтвердит что все-таки вы разводитесь, поэтому постарайся пока тянуть время и, может быть, как-то договориться на то, чтобы с детьми находиться какое-то время.

— Да, я понимаю, исковое уже составлено. Если оно сегодня уйдёт в суд, то как раз в течении нескольких недель Роме придёт оповещение на Госуслуги, и он уже будет в курсе того, что происходит.

Я вздохнула.

— Ты сегодня до скольки?

— Я постараюсь как можно пораньше освободиться. Хорошо, буду ждать я пока в городе.

Кристина заверила меня, что если я освобожусь раньше, она меня сразу заберёт, и мы вместе поедем домой, а больше всего раздражало, что не было возможности даже просто поговорить с детьми. Рома поступал настолько по-дикому, настолько по-варварски, что лишал любых контактов, и это не могло не настораживать и пугать.

Но все-таки через пару часов Кристина забрала меня, и мы отправились домой, она сидела за рулём, прикусывала губу и морщилась, потому что постоянно задевало ранку. А мне вдруг в голову пришла такая мысль о том, что Глеб даже не в курсе, что его ребёнка, побили, что его ребёнок пострадал, и он продолжает с хладнокровием какого-то мясника находиться в этой ситуации, вместо того, чтобы попытаться хоть что-то исправить.

Это же его ребёнок.

Ну как можно быть таким бессердечным?

Я не понимала и из-за этого ещё сильнее злилась. Мне казалось, что ничего святого у Глеба не осталось по определению.

Тяжело вздохнув, я попробовала переключить мысли, но в следующий момент мы уже стали подъезжать к дому. Я стала вглядываться в соседние дома, примечая каждое изменение и ощущая, что май все-таки приближался, а сырой, противный апрель наконец-таки собирал свои монатки и с горем пополам, но отчаливал. И майское солнце настолько сильно грело, что почки на сирени стали набухать. Дурное дерево. А когда зацветёт черёмуха и начнутся морозы, всю сирень обморозит, ни капельки не думает ни о какой защите, так и я не думала о том, что в сорок с лишним лет окажусь в ситуации с разводом.

И это больше всего удручало, больше всего пугало, что в этой ситуации пострадали абсолютно все. Пройдя в дом, я окинула взглядом сад и все-таки решила заказать уборку. Пора бы уже, тем более если удастся забрать Сашу с Лерой, то вскоре нам и детская площадка понадобится, и в принципе, место для прогулок, а у меня ещё даже участок не обработан от всяких клещей, комаров и паразитов.

Ближе к восьми вечера, когда все дела были закончены, Кристина стала клевать носом, сидя на диване, я предложила сразу идти ложиться спать, но вместо этого дочь только нахмурилась и сказала, что ей ещё надо созвониться будет с юристом.

Я на всякий случай предложила своего ещё раз. Но когда телефон завибрировал, то на иконке вызова мелькала фотография Романа.

— Надо же, видео. — Произнесла Кристина, нахмурила брови. — Наверное, гадость какую-то задумал, — произнесла она, но все-таки приняла звонок.

Во весь экран была растянута физиономия зятя

И он, чуть ли не заплёвывая камеру, рычал:

— Ты что, думаешь, тебе это с рук сойдёт? Ты что, думаешь, такая молодец? А вот знаешь что, хрен тебе, а не дети! — орал, словно блаженный Рома. И когда повернулся левой стороной, у него под глазом расцветал хороший такой синяк.

Кристина и я переглянулись.

40