Повелительница его сердца - Мэри Джо Патни

Они посетили старую церковь в Бернбрее, стоявшую на фундаменте древнего храма. Рамзи остался бы здесь на целую неделю, чтобы сделать точные замеры и описать памятник, если бы Сигни не утащила его прочь. К счастью, ее зарисовки этого места были столь же точны, сколь и изящны, поэтому он решил позже изучить церковь по ним.

Ночи они проводили в домах местных жителей, хотя однажды переночевали в сарае, где, как оказалось, обитал петух, который разбудил их в день летнего солнцестояния ни свет ни заря. Сигни, рассмеявшись, ткнула Рамзи в бок, когда он попытался зарыться головой в сено, чтобы подольше поспать.

Его радовало, что в этом путешествии они смогли восстановить непринужденные дружеские отношения, хотя всегда сохраняли физическую дистанцию. Ему было страшно подумать, что Сигни скоро уедет, но он не мог попросить ее остаться. Он сам объехал весь мир и не имел права лишать этого удовольствия Сигни.

Ему оставалось только надеяться, что она не задержится надолго в чужих краях. Чем больше времени он проводил с ней, тем больше ему хотелось, чтобы она всегда была рядом — и в постели, и за завтраком, и днем, и вечером. Сигни делала каждый его день ярче, что было ценно в этой суровой северной стране.

Они отправились на пароме на небольшой остров Кронси, чтобы встретиться там с Джейн Олсон, одной из кандидаток на должность мирового судьи. Рамзи мельком видел ее на похоронах деда, а обстоятельный разговор с ней, состоявшийся на Кроной, произвел на него сильное впечатление. Джейн покорила его своим умом и взвешенным мнением о ситуации, сложившейся на островах. Не откладывая дело в долгий ящик, он назначил ее мировым судьей. Это была первая женщина, занявшая столь высокий пост на Торси.

Прежде чем покинуть Кронси, Рамзи и Сигни посетили знаменитый утес, который населяли тысячи морских птиц. Птичьи колонии были шумными, живописными и зловонными. В детстве он любил посещать подобные места и до этого момента не осознавал, как сильно скучал по ним. Он обожал несуразных тупиков, их раскраска и бесстрашное отношение к людям приводили его в восторг. Сигни они тоже нравились.

Они прекрасно провели время, однако через неделю, когда он с холма увидел вдали камни Скеллига, сердце Рамзи дрогнуло. Это был его дом.

Лошади обрадовались, почуяв родные места, и с энтузиазмом ускорили шаг, увидев Скеллиг-хаус. Локи приветственно заржал, когда Рамзи и Сигни подъехали к конюшням. Ворота были распахнуты, и на пороге стоял Джейми Донован, старший конюх, который вышел поприветствовать лэрда и его спутницу с уздечкой, которую чистил, в руке.

— Рад, что ты вернулся! — воскликнул он. — Я слышал, тебе пришлось искупаться в Атлантике, парень.

Сигни не шутила, когда говорила, что история спасения Тильды быстро разнесется по всему Торси.

— Не только мне. Тор и Сигни тоже искупались, — заметил Рамзи. — Иначе вам пришлось бы ждать нового лэрда, мистер Донован.

— Нет уж, новый лэрд должен появляться каждые тридцать-сорок лет, не чаще. Так нам проще, — с ухмылкой заявил Донован. — Их довольно трудно обучать.

Сигни спешилась, и ей навстречу из конюшни с громким лаем выбежала Фиона.

— О, моя дорогая! — воскликнула Сигни и, наклонившись, потрепала собаку по голове. — Ты скучала по мне?

— Разумеется, скучала, — сказал Рамзи. — Интересно, заметил ли мое отсутствие Один?

Сигни выпрямилась:

— Даже если и скучал, то ни за что не признается. Кошки предпочитают держать свои чувства при себе и никому обычно не открывают душу. Пойдем, Фиона. Мы возвращаемся в наш Домик у моря.

— Хочешь, я провожу тебя и приведу Локи обратно? — спросил Рамзи.

— Нет, я пойду пешком. И так много времени провела в седле: все тело онемело. Мне хочется прогуляться и почувствовать дуновение морского бриза. Мистер Донован, вы позаботитесь о Локи? Надвигается шторм, и мне не терпится скорее попасть домой. Я заберу свои седельные сумки завтра.

— Конечно, мисс Сигни, я все сделаю, — взял поводья Донован и, прищурившись, посмотрел на Рамзи. — А тебе, парень, придется самому ухаживать за своим конем!

— Хорошо, сэр, — послушно ответил тот, но тут же нахмурился, взглянув на небо. На западе сгущались темные тучи, и ему показалось, что он увидел вспышку молнии. — Похоже, надвигается сильный шторм.

— Отлично, — с улыбкой сказала Сигни, — мне нравится слушать, как разбиваются волны о берег, когда я сижу в своем уютном маленьком домике. Увидимся завтра. Пойдем, Фиона!

— Спокойной ночи, — произнес Рамзи и повел Тора в конюшню вслед за Локи.

Учитывая, как сильно Сигни любит свой домик у моря, она вряд ли слишком долго задержится в поездке по дальним странам. Эта мысль заставила Рамзи улыбнуться.

Сигни зашла на кухню Скеллиг-хауса за молоком для чая и вышла оттуда с корзинкой, полной еды. Там лежал кусок еще теплого пирога с бараниной, имбирный кекс, хлеб и мясная косточка для Фионы.

Она быстрым шагом направилась по тропинке, ведущей к обрыву, Фиона бодро бежала впереди. Гроза надвигалась быстро, и когда Сигни вошла в свой домик, упали первые капли дождя.

Поставив корзинку на кухонный стол, она бросила косточку Фионе, и та радостно принялась ее грызть. Налив воды в собачью миску, Сигни пересекла гостиную и выглянула в широкое окно. На улице быстро темнело, но она все еще могла видеть, как вздымающиеся волны накатывают на узкую полоску берега.

Сигни любила шторм. Если бы она взяла уроки живописи у Софи Маклауд, то, возможно, научилась бы улавливать и передавать в своих полотнах силу и величие неистовой стихии так же хорошо, как это делала сама художница.

Покусывая губу, Сигни подумала о том, как сильно будет скучать по Торси, когда переедет в Лондон. В столице протекала река, но не было моря. Кроме того, там слишком многолюдно, к чему Сигни не привыкла. И все же, как бы сильно она ни любила свой дом, ей хотелось увидеть мир за его пределами, встретиться с незнакомыми людьми, которые ничего от нее не ждали, ни о чем ее не просили. Она сомневалась, что смогла бы постоянно руководствоваться эгоизмом, но ей нравилась идея быть свободной и ставить свои желания на первое место.

Ее жизнь была бы проще, если бы в ней не появился Рамзи. Во время путешествия с ним у Сигни часто возникало искушение затащить его в постель или даже на поросшую травой кучу древнего мусора. Там они могли бы предаться страсти. Рамзи пробуждал в ней грешные мысли, которых у нее никогда раньше не было. Порой