Повелительница его сердца - Мэри Джо Патни

Взглянув на незнакомую ночную рубашку, которая была на ней, она вдруг задумалась о том, кто же раздел ее вчера. Сигни надеялась, что это был не Рамзи. Мысль о том, что он снимал с нее одежду и видел ее наготу, вызывала досаду. Откусив от тоста, она отогнала ее от себя.

Заметив, с какой завистью смотрит на нее Фиона, Сигни бросила собаке кусочек тоста, и та поймала его на лету. На собак всегда можно положиться, она с детства это знала.

Как она и говорила, Пафф действительно больше походила на диван, чем на верховую лошадь. Донован нашел старое широкое седло с рогом, который можно было использовать для дополнительной безопасности, и повесил на лошадь седельные сумки, чтобы Сигни могла взять из домика одежду и другие необходимые вещи.

Сигни без труда уселась боком в старом седле. Правда, всякий раз, когда кто-нибудь задевал лодыжку, вздрагивала. Рамзи для страховки вел лошадь под уздцы и нес в руках сучковатую палку — некое подобие трости. Фиона семенила рядом.

— Я чувствую себя Иосифом, который везет Марию в Вифлеем, — сказал Рамзи, когда они двигались по тропинке вниз по склону.

Сигни усмехнулась и заявила:

— Мне очень жаль Марию. Ей пришлось проделать такой долгий путь верхом. И это в ее-то положении!

Они продвигались очень медленно, благодаря неторопливой походке Пафф, и это давало Рамзи возможность осмотреть береговую линию внизу.

Шторм выбросил на берег кучи водорослей, веток, ракушек и дохлой рыбы. Примерно на полпути к домику у моря, тропинка исчезла, и пришлось осторожно красться по краю обрыва, прокладывая новую. И все же им не потребовалось много времени, чтобы добраться до места назначения. Остановив лошадь на краю обрыва, Рамзи устремил взор на разрушенный домик, который всегда был таким светлым и гостеприимным. Сигни смотрела на свое прежнее жилище с окаменевшим лицом.

— Стены выстояли, — заметил Рамзи с удивлением. — Больше половины крыши на месте.

— Теперь и мой домик похож на древние развалины, которые разбросаны по всему Торси, — с грустной улыбкой пошутила Сигни. — Помоги мне спешиться.

Рамзи поспешил ей на помощь, с радостью осознав, что Сигни полна энтузиазма, несмотря на все пережитое.

Поставив девушку на землю, он на пару мгновений задержал ее в объятиях, сожалея, что не может защитить от физических страданий и эмоциональных потрясений, и тихо спросил:

— Ты уверена, что хочешь осмотреть эти развалины?

— Должна же я знать, в каком состоянии находится мой дом, — заявила Сигни и, взяв трость, прихрамывая, направилась к полуразрушенной постройке. — Волны унесли все мои рисовальные принадлежности.

— Хорошо, что большинство твоих работ находится в Скеллиг-хаусе, — заметил Рамзи. — Мольберт и краски можно купить.

Она не ответила и мелкими шажками направилась к перилам, которыми был огорожен спуск со склона.

— Дай-ка я проверю, хорошо ли держатся перила, — остановил ее Рамзи. — Ночью с ними было все в порядке, но за прошедшее время могло случиться все что угодно.

Сигни кивнула, и Рамзи двинулся вперед по крутому спуску, держась за перила. Внизу он повернулся и крикнул спутнице:

— Вроде бы все в порядке! Ты готова испытать их надежность?

Ухватившись левой рукой за перила, а правой опершись на трость, Сигни осторожно сделала шаг, потом другой, сохраняя равновесие и оберегая травмированную лодыжку.

Фиона с озабоченным видом последовала за хозяйкой. Рамзи настороженно наблюдал за Сигни и был готов в любой момент броситься на помощь. Она изо всех сил цеплялась за перила, и от напряжения тяжело дышала, на лбу выступила испарина, на лице застыла гримаса боли. Наконец спустившись, она вздохнула с облегчением, а Рамзи указал на уцелевшую деревянную скамейку и предложил:

— Присядь, отдохни, а я пока прогуляюсь вокруг дома и посмотрю, какой ущерб нанес ему ураган. — Она попыталась возразить, но он добавил: — По крайней мере, дай возможность отдохнуть Фионе. У нее была тяжелая ночь.

— Фиона — овчарка, и куда выносливее, чем мы с тобой, вместе взятые, — усмехнувшись, сказала Сигни, но все же осторожно опустилась на скамейку и вытянула правую ногу.

Собака тут же устроилась рядом, прижав мохнатую голову к бедру хозяйки.

Дверь домика была открыта — Рамзи вспомнил, что не потрудился ночью закрыть ее, — но внутри было слишком темно, чтобы что-либо разглядеть. Осторожно ступая, он обошел вокруг дома. Прочные каменные стены устояли под напором стихии. Как и говорила Сигни, на подоконнике большого окна лежал вырванный с корнем ствол дерева. Большая часть находилась внутри, а корни торчали наружу. Это было странное зрелище.

Закончив обход, Рамзи вернулся к отдыхавшей на скамейке Сигни и сообщил:

— Серьезных повреждений я не заметил. Пара камней в кладке стен расшатались и выпали, когда рухнула балка крыши, а еще поперек подоконника лежит ствол дерева. Учитывая, как мало деревьев на Торси, оно, должно быть, приплыло из Норвегии. Я схожу в дом.

— Хочешь, чтобы крыша упала тебе на голову? — сухо спросила Сигни. — Нет уж, ты нужен Торси. Мы не желаем, чтобы нашим лэрдом стал Роальд!

— Я проворнее тебя. Если потолок начнет рушиться, смогу увернуться и убежать.

— Тем не менее я пойду вместе с тобой, — решительно заявила Сигни и, опершись на трость, поднялась со скамейки. — Видишь, как ловко я управляюсь с этой палкой? Пришло время посмотреть, что осталось от моих пожиток, если вообще что-то уцелело в такую бурю…

Глава 19

Сигни прошла мимо Рамзи и, осторожно ступив под крышу домика, оказалась в полуразрушенном помещении, которое когда-то было ее теплой гостеприимной кухней. Под ногами что-то захрустело. Она опустила глаза и увидела маленькие ракушки, которыми был усыпан весь все еще мокрый пол. За ее спиной Рамзи широко распахнул дверь, чтобы впустить в дом больше света, и Сигни увидела узкое пространство между обеденным и разделочным столами, где, по-видимому, ее нашли прошлой ночью.

Рамзи был прав, если бы она упала плашмя на пол, то непременно захлебнулась бы. Сигни получила серьезные ушибы, но осталась живой.

— Кухонный шкаф, кажется, цел, — произнес Рамзи. — Возможно, что-то из посуды тоже уцелело.

— Хорошо, я загляну в шкаф позже, — сказала Сигни и протиснулась между столом и буфетом в бывшую гостиную.

Ее пространство перегораживала наклонно упавшая балка крыши. Сигни вздрогнула при виде ствола дерева, который разбил стекло большого окна и теперь лежал поперек подоконника. Он был приличных размеров, и, пожалуй, ели распилить, его можно было бы использовать как сиденье на пляже.

Пол был усеян обломками. Из мебели остался только стол, на котором раньше лежали