Душа для возрождения - Опал Рейн

— Эмери, — позвал он, прерывая ее размышления своим гулким басом, отозвавшимся вибрацией во всём ее теле. Мелкие волоски на коже встали дыбом, а в мозгу возникло самое странное покалывание.

Она даже не помнила, чтобы называла ему свое имя. Должно быть, он подслушал его в «Крепости Загрос».

— Да? — прохрипела она, не в силах обернуться из-за своей странной реакции. Даже ее щеки слегка запылали от смущения, отчего, вероятно, шрамы стали заметнее — а она ненавидела, когда это происходило.

Что-то гладкое скользнуло по ее предплечью и опустилось в расслабленную ладонь. Боковым зрением она увидела, что это его клюв.

— Ты сделаешь со мной то же самое, что и тогда? — он почти простонал свой вопрос, произнося каждое слово медленно и хрипло.

Она резко открыла глаза и отпрянула. Повернувшись к нему, она скрестила руки на груди и замотала головой, прекрасно понимая, о чем он говорит.

Его фиолетовые глаза казались чуть темнее того нежно-сиреневого оттенка, который она видела раньше, но она списала это на игру солнечного света.

— Н-нет, — пискнула она. — Это… э-э… было только один раз.

Странник подошел ближе, нависая над ней.

— Почему? Твои прикосновения были приятными.

Эмери выставила руку, удерживая его на расстоянии.

— П-потому что я сделала это только для того, чтобы успокоить тебя, и потому что ты сказал, что тебе больно. Это… ну… это то, что делают только с кем-то особенным.

Сумеречный Странник уверенно прижал изгиб клюва прямо к ее выставленной руке. Под ее пальцами и ладонью он наклонил голову вправо.

— Я могу быть особенным.

Она не это имела в виду! Она тут же отдернула руку.

— Что это было? Я никогда раньше не видел, чтобы такое выходило из меня, но ты прикасалась к этому так… охотно.

Эмери хотелось провалиться сквозь землю от смущения, ее щеки пылали так сильно, что, казалось, даже грудь покраснела.

«Прикасалась так охотно»?! Он заставлял ее чувствовать себя какой-то сексуальной извращенкой!

— Ты не знаешь, что из тебя вышло? — выдавила она голосом таким тонким, что он едва не сорвался.

Когда он покачал головой, Эмери захотелось испариться.

О боги. Я чувствую себя так, будто воспользовалась им.

Она просто хотела помочь! Он натерпелся такой боли, что она не хотела, чтобы он страдал ни секундой больше, даже если для этого ей пришлось по-быстрому его удовлетворить и забыть об этом навсегда.

Но ей следовало догадаться, что он не воспримет это как разовую акцию. Она дала ему разрядку. У нее было предчувствие, что он захочет еще, но она втайне надеялась, что он… не захочет.

Стоит ли… Стоит ли говорить ему, что это было?

Одна ее часть хотела сменить тему, а другая подсказывала, что правильно будет всё объяснить. Несправедливо скрывать от него знания только потому, что она готова умереть от стыда.

Присаживайтесь, класс. Пришло время урока полового воспитания. Она удрученно вздохнула, и ее плечи поникли.

Она отступала, пока он шел за ней, но в конце концов остановилась. Эмери издала тяжелый вздох.

— Член, или хер. Вот что из тебя вышло, — затем Эмери нахмурилась. — Погоди. Как это ты никогда его раньше не видел? Тебе же нужно было… ну, ты понимаешь? — когда он склонил голову, явно не понимая, о чем речь, ее осенило. — О черт! Ты же не писаешь!

Слава богу, ей не приходилось убирать это в темнице.

Его глаза стали темно-желтыми, и он сел на задние лапы.

— Писаешь? Что значит «писаешь»?

Эмери устало потерла щеку. Прошлой ночью она не спала, и психологическое напряжение в сочетании с этим разговором тяжким грузом легло на ее плечи.

— Слушай, — начала она, перебирая пальцами волосы на затылке, — то, что из тебя вышло, означает, что ты мальчик, ну или… самец? — она начала объяснять свою теорию, не будучи уверенной в ее правоте. — Раз ты не мочишься, но вырабатываешь семя, или… э-э… сперму? Полагаю, для тебя это исключительно функция для удовольствия и размножения.

— Вот что значит быть самцом? — он поднял руку и обхватил кончик клюва — судя по всему, глубоко задумавшись. — А как тогда выглядит твой хер, если ты самка? Твой тоже фиолетовый?

Лицо ее побледнело, а глаз дернулся.

Я влипла. Было очевидно, что Инграм достаточно умен, чтобы понимать определенные вещи, но ему не хватало элементарных знаний. Вопрос был в том — насколько элементарных?

— Нет. У м-меня нет хера. У меня… ну… кое-что другое. Совсем другое.

— Например? — он склонил голову. — В чем различие?

Она открыла рот, чтобы ответить, но тут же захлопнула его, прежде чем сказать какую-нибудь глупость или что-то потенциально опасное. Как бы ей ни хотелось объяснить ему женскую анатомию, она не собиралась ставить себя в положение, когда любопытный и возбужденный Сумеречный Странник отправится на поиски теплого и влажного местечка, чтобы пристроить свой агрегат.

Наверное, лучше, если он не будет знать о его существовании.

— Киска, или пизда, — ответила она с кривой ухмылкой, называя вещи своими именами на случай, если ему когда-нибудь понадобится это слово. — Но давай вернемся к главному. То, что я сделала… мы больше не будем этого делать, ясно?

— Почему нет? Мне понравилось, и ты сама сказала, что я не сделал ничего плохого.

— Потому что это нужно делать с тем, кто тебе очень дорог, — ответила она, стараясь не поддаваться жалости. — Можно делать это и с тем, к кому просто чувствуешь влечение или возбуждение, но гораздо приятнее, когда это кто-то, от кого тебе хорошо вот здесь, — Эмери указала на сердце, надеясь донести мысль, что это должно происходить с тем, кто вызывает внутри тепло и нежность.

Это лишь напомнило Эмери о том, на что она надеялась с Брюсом; она уже и не помнила, когда в последний раз чувствовала нечто подобное. Несмотря на все свои комплексы по поводу внешности, она отчаянно искала близости.

В глубине души она понимала, что позволяла Брюсу использовать себя в постели только для того, чтобы притворяться, будто он ее любит. Разве плохо было притворяться, что тебя любят и обожают?

Может, поэтому Эмери и ласкала Инграма… потому что близость перестала быть для нее чем-то большим, чем просто обязанность.

Инграм коснулся когтем указательного пальца грудины, выступающей из его груди, и опустил голову, словно пытаясь заглянуть туда мимо клюва.

Она наблюдала за Сумеречным Странником, сидящим перед ней в лучах солнца, и наконец-то получила возможность по-настоящему его рассмотреть.

Большинство его костей, казалось, находились снаружи тела. Все ребра, грудина, ключицы, тазовые кости, колени и локти, даже кости ног и предплечий.