Бесконечные мы - Иден Батлер

— Никак нет, мэм. Этого не будет.

Это удовлетворило ее настолько, что она, казалось, забыла, насколько поздно уже было, или что это был первый раз, когда она не уложила Дэмпси на диван Басти или хотя бы на пол в комнате Сильва. Дядя Арон, однако, не так легко поверил Дэмпси на слово.

Как только мама прошла обратно в дом через входную дверь, дядя Арон достал сигарету из переднего кармана. Глаза его были внимательны, а взгляд перемещался между мной и Дэмпси, пока мы, в ответ наблюдали за ним. Он сделал длинную, медленную затяжку, и дым заклубился вокруг его головы ленивыми круглыми кольцами.

— Вы вдвоем, ей-богу, доконаете нас всех.

Еще одна затяжка, и дядя Арон кивнул нам, чтобы мы следовали за ним, и повел к линии забора и разбитой тропинке, которая вела в обратную сторону от владений Басти и южного берега реки.

— Скажите мне прямо, — произнес он, прислонившись к столбику ограды и стряхивая пепел, который горел оранжево-красным, а затем исчезал, падая на черную землю. — Из-за чего весь сыр-бор?

Я поведала ему об Андресе, его загребущих, пьяных руках, и о том, как он порвал мою рубашку, а я после бежала как сумасшедшая, хорошенько врезав этому жирному белому в глаз. Рассказ занял всего несколько минут, после чего Дэмпси сообщил о том, что обнаружил меня в домике на дереве, выглядевшую еще более несчастной, чем котенок, вцепившийся когтями в нос тонущей лодки.

Арон был спокойным и размеренным во всем, что делал. На его висках была небольшая седина, а усы всегда были аккуратно подстрижены. Он тщательно следил за своим внешним видом, надевая отутюженные костюмы и фетровую шляпу в независимости от того, какую работу ему предстояло выполнить за день. Сегодня на нем были темные брюки и рубашка с открытым воротником. На голове была неизменная шляпа, а на подтяжках — золотые клипсы и застежки. Это был вечер свидания, и, судя по его ухмылке и расстегнутой пуговице рубашки, встреча прошла более чем хорошо.

— Что ж…

Еще одна затяжка, и дядя бросил сигарету на землю, затушив маленькое пламя каблуком.

— Мне кажется, будет лучше, если вы побудете вдвоем в эту прекрасную ночь.

— Я могу переночевать в домике на дереве.

Дэмпси пожал плечами, как будто все и так было очевидно. Большинство ночей, когда мы гостили на ферме, он спал в домике на дереве, просто чтобы не попадаться на глаза своей семье.

— Там наверху есть одеяло, я буду в порядке.

— Не получится, — ответил Арон, снимая шляпу, чтобы пригладить кончики волос, которые наверняка растрепались во время его развлечений.

— Твой папаша достаточно придурковат, чтобы подняться по лестнице и вытащить тебя оттуда за уши.

Он задумался на секунду, водружая шляпу обратно на голову.

— А Джо Андрес может протрезветь настолько, что вспомнит, кто наградил его фингалом, который он наверняка уже носит.

Он взглянул на меня, и на его лице появилась робкая улыбка.

Дэмпси снова схватил мою руку, крепко сжав ее, как будто хотел, чтобы я не волновалась из-за предположений Арона, которые тот изложил нам.

— Я думаю, вам обоим лучше пока убраться отсюда.

Он оглянулся в сторону коттеджа, затем снова посмотрел на нас, понизив голос, как будто был уверен, что кто-то может подслушивать.

— Могу ли я доверить вам двоим отправиться к рыбацкой хижине и заночевать там?

Мы оба кивнули, не удосужившись посмотреть друг на друга.

— И можете ли вы пообещать мне, Дэмпси Симоно, под честное слово, что не будете думать о вещах, о которых вам не следует думать, когда моя племянница находится с вами в одной комнате?

Дэмпси широко распахнул глаза, слегка покраснев, прежде чем быстро кивнул.

— Хорошо. Береги ее и не позволяй себе ничего лишнего. Я приду проведать вас утром, но следите за тем, что делаете, потому что я не скажу вам, в какое время зайду.

— Конечно. Мы… все будет хорошо, — пообещал Дэмпси.

Затем он отодвинул густой кустарник, скрывавший небольшой проход к тропе, и предложил мне идти первой. К счастью, светила луна, и, хотя идти пришлось довольно медленно, мы могли хорошо видеть тропу, по которой следовали.

Мы шли в тишине несколько долгих минут, пока Дэмпси, не выдержавший молчания, не начал насвистывать «Black Water Blues», вероятно, потому что знал, как сильно я люблю Бесси Смит (прим.: американская певица, одна из наиболее известных и влиятельных исполнительниц блюза 1920-1930-х годов, получившая прозвище «Императрица блюза»). Я как раз начала припев, напевая о том, что мне некуда идти, когда Дэмпси остановил меня, закрыв мне рот рукой и прижавшись сзади. Он наклонился, и аромат его дыхания, с нотками мяты, коснулся моей щеки.

— Там, — прошептал он, кивнув вправо, за пределы тропы.

К тому времени мы уже миновали участок моей Мими и пересекли границу земли Симоно, которая тянулась вдоль реки. Мое сердце колотилось, как у испуганного кролика, и когда Дэмпси попытался отойти, я схватила его за руку и притянула к себе покрепче, чтобы не броситься бежать и не дрожать от ужаса.

В это время года, пока еще не начался сезон ураганов, уровень воды в реке был низким. Позже начнутся проливные дожди и штормы. Один из них уже бушевал в заливе, надвигаясь со стороны Алабамы. Об этом говорили по радио, и моя Басти неделю подряд только и делала, что твердила об этом и очень переживала. Но лодка, проходящая сейчас по берегу реки, без проблем рассекала темную воду.

Слышались голоса и журчание воды, когда весла погружались и вновь выныривали на поверхность. Я не смогла разобрать, кто это был, даже когда мы подошли ближе к реке, спрятавшись под тяжелыми ветвями кипариса, который высился в конце тропы, но там определенно было больше одного голоса, тихо отдававшегося эхом над водой.

— Судя по всему — это браконьеры, ищущие аллигаторов, — прошептал Дэмпси мне на ухо.

— Разве уже сезон?

Я спросила это для того, чтобы Дэмпси наклонился поближе, а не для того, чтобы быть услышанной. Мне очень нравилось, как он пах и каким теплым было его тело, прижатое ко мне.

— Нет. Не думаю. Если бы это было так, эти парни охотились бы в дневное время.

Маленькая лодка поплыла дальше по реке, а Дэмпси взял меня за руку и потянул в сторону от тропы, к маленькой хижине в пятнадцати метрах от воды.

Он кивнул на разбитые кирпичи, из которых