Бесконечные мы - Иден Батлер

— Знаю, — сказала она, останавливая меня, чтобы притянуть к себе и обнять. — Знаю. Просто, вместо «нет», пусть будет «пока нет», ладно? Ради меня.

Она обняла меня прямо там на тротуаре, и впервые за несколько недель мое тело расслабилось. Я не чувствовал этого с той ночи в моей квартире, когда Уиллоу воздействовала на меня своим безумным джуджу. Сестра отстранилась, коснувшись моей щеки, и снова улыбнулась.

— До встречи, Нэш.

Она поцеловала меня, притянув к себе в еще одно объятие, которое грозило сломать мои кости, прежде чем я открыл для нее дверь такси, и она уехала, возвращаясь к своей жизни вдали от меня.

Только когда я развернулся, чтобы направиться к остановке, заметил, что Уиллоу разговаривает по своему мобильному телефону, то отводя взгляд от меня, то снова его возвращая. Я хотел остановить ее, пока она не ушла. Хотел сказать ей, что сожалею о том, что вел себя как придурок, пытаясь заставить ее ревновать. Я даже думал о том, чтобы схватить ее, поцеловать и сделать все возможное, чтобы забыть про все те барьеры, которые сам же возвел, чтобы не потерять ни себя, никого-то еще.

Лицо Уиллоу было осунувшимся, а кожа бледнее, чем вчера вечером. Она несла под мышкой белую коробку, в которой, как я догадался, было много чудесных капкейков, а по тому, как были растрепаны ее волосы, я догадался, что она провела ночь на кухне, занимаясь выпечкой, потому что это помогало ей, когда она нервничала, отвлекая от проблем, с которыми она не могла справиться. Поступая также, как и я.

Она все еще не знала, что Натали — моя сестра, а сейчас увидела, как я попрощался с ней «на утро после»…

Тогда я задался вопросом, станет ли Уиллоу вообще разговаривать со мной, или я настолько испортил все своей ребяческой ревностью, что она больше не захочет иметь со мной ничего общего, и уничтожил все шансы, которые у меня были с ней, хотел я этого или нет.

Но прежде, чем я успел сделать хоть шаг, зазвонил телефон Уиллоу, она посмотрела на него, отвернулась от меня и скрылась в толпе. Что-то кольнуло глубоко в груди — что-то, с чем я был уверен, не смогу справиться в одиночку. Что-то, что, появилось там по причине того, что я был малодушным трусом.

Глава 13

Уиллоу

По всей моей маленькой кухне валялась посуда для выпечки, а в квартире пахло кексами и сладким, приторным ароматом глазури и темного эля. Я снова пыталась приготовить «ирландские автомобильные бомбы» и пролила бутылку «Гиннесса» на пол. А липкая масса скопилась в межплиточных швах на моем кафельном полу.

Печь подала сигнал еще десять минут назад, ровно через пять минут после того, как я должна была открыть дверцу — в итоге последняя партия оказалась подгоревшей.

— Глупый «Гиннес», — обратилась я к духовке и темно-коричневым кексам, приготовление которых обошлось мне в десять баксов.

Такие кексы определенно не прокатят.

Я потянулась к пиву комнатной температуры, позволяя остаткам из полупустой бутылки заполнить горло.

— И глупая я.

Мой диван был большим и удобным — его подарила мне Эффи, когда ее вторая работа в качестве владелицы спа-салона наконец стала приносить прибыль. Оказалось, все хотели медитировать и делать массаж лица одновременно. Моя подруга извлекла из этого выгоду. А что же насчет меня и кексов? Сегодня определенно был не лучший день у моего небольшого бизнеса, и я подумала о своей прабабушке, задаваясь вопросом, через сколько сожженных партий печенья и кексов ей пришлось пройти, чтобы довести свои рецепты до совершенства. А еще мне было интересно, как она справлялась с тем, когда тяготы жизни мешали ей сосредоточиться на выполнении работы.

Справа от меня, на столике в коридоре, который вел в гостиную, стояла фотография моих прабабушки и прадедушки в день их свадьбы. Их улыбки были яркими и озаряли их лица, и я перевела взгляд с фотографии на свое собственное отражение в зеркале над камином. Мое лицо было очень похожим на лицо прадеда, но глаза были такими же, как у нее. Я попыталась улыбнуться, вспомнив о печенье, которое отнесла в приют для бездомных в нескольких кварталах от нашего дома. Их директор был очень любезен, благодаря меня снова и снова, и сейчас я все смотрела на себя в зеркало, переводя взгляд на фотографию дедушки и бабушки и снова на зеркало, вспоминая тот день в приюте. Но мои глаза не сияли так же ярко, и моя улыбка, как бы сильно не напоминала дедушкину, не казалась такой широкой.

Я продолжала смотреть, погрузившись в задумчивость, забыв о приюте и о фотографии, когда вдруг лицо Нэша возникло в моем сознании и так и осталось перед глазами. Его рот, его улыбка — такая милая и красивая, а еще звук его смеха и глубокий, приятный тембр его голоса. Прежде чем я осознала, что делаю, мое лицо успело застыть в улыбке, которая никак не хотела исчезать с моих губ, и я перевела взгляд с фотографии на зеркало и обратно, облокотившись на мягкие подушки, разложенные вокруг дивана.

Нэш. Он был единственной причиной того, что мои глаза сияли так же, как у моей прабабушки. И того, что я была похожа на своего дедушку.

Я повернулась на бок, прижав подушку к груди, вспоминая линию его подбородка, изгиб его губ и мягкие прикосновения языка. Только в этот момент я позволила дню кануть в лету. Я отбросила мысли о подгоревших кексах и улыбке, которая не шла ни в какое сравнение с улыбками моих прабабушки и прадедушки. При виде лица Нэша, запечатленного в моих мыслях, я стала представлять, как они оживают в реальности.

Как я ошибалась.

***

Вашингтон, округ Колумбия

Мы существовали в своем собственном мире. Вдали от моих занятий, моей семьи и его друзей. Мы с Айзеком стали островом — далеким, экзотическим и в высшей степени прекрасным. Бывали моменты, когда от одной только его улыбки у меня в животе возникала дрожь, а от его взгляда я замирала и задыхалась. В другие моменты я прижималась к его груди, когда его сильные руки обхватывали меня, а его рот прижимался к моему уху, шепча обещания, которые мы пытались воспринимать как реальные, истинные и правильные. Они чувствовались именно так, в эти украденные мгновения.

Я встречалась с ним каждый вечер после окончания его смены, когда Ленни оставался