Бесконечные мы - Иден Батлер

Однако сейчас, пока я шла через тихий вестибюль, чувство чего-то странного и тревожного кольнуло меня изнутри. Я заметила мистера Уэлиса, который читал газету, прислонившись к стойке администратора, с маленькой кружкой кофе на столешнице.

— Мисс О'Брайант, добрый вечер.

— Здравствуйте, мистер Уэлис.

Мы редко разговаривали, мистер Уэлис и я — только несколько раз, когда он спрашивал, что я думаю о шансах Айзека поступить в Линкольн. Этот пожилой мужчина не был каким-то чужаком. И, к слову сказать, никогда не глазел на меня так, как это порой делал Ленни.

— Вы кого-то ищете, мисс Райли?

У него была приятная улыбка и красивые глаза — почти зеленые, которые хорошо смотрелись на фоне темного цвета его кожи. Он был светлее Ленни, но не такой светлокожий, как Айзек, и довольно симпатичный для пожилого джентльмена.

Его вопрос немного сбил меня с толку. Обычно мистер Уэлис слегка улыбался, когда замечал нас с Айзеком вместе. Но чаще всего он нас просто игнорировал.

— Эм… нет, — сказала я, прислушиваясь к своей интуиции, чтобы не упоминать имя Айзека в нашем разговоре. — Просто собираюсь немного позаниматься перед закрытием библиотеки.

Он кивнул, при этом его улыбка была немного шире, чем я ожидала, но, прежде чем я успела придать ей хоть какое-то значение, он вернулся к своей газете, как будто мы и не разговаривали.

Я двинулась вглубь библиотеки, ожидая услышать какой-нибудь шум — что-нибудь, что привело бы меня туда, где был Айзек, но вокруг было тихо. Ленни мыл плитку на втором этаже, но он не гудел и не свистел, как обычно делал во время работы. И Айзека нигде не было видно — ни на первом этаже, ни у лифта, где он обычно встречал меня, когда я приходила.

Что-то было не так, как-то неправильно. Впервые с тех пор, как я начала проводить время в библиотеке Университета Линкольна, я не чувствовала себя здесь как дома. Когда я двинулась на звук передвигаемой Ленни швабры, поняла, что причина, по которой это место не ощущалось как родное, заключалась в том, что там не было Айзека.

— Ленни?

Он не прекратил свою работу, вместо этого еще больше сосредоточившись на перемещении швабры с большой насадкой, распределяя ей воду и пену по мраморной плитке. Он стоял ко мне спиной, и я впервые заметила длинный шрам, который проходил по его шее и исчезал в накрахмаленном воротничке его синего пиджака. Было неясно, как он получил его. Айзек рассказывал мне ужасные истории о своем детстве в Джорджии — о том, как им с Ленни было трудно расти на юге.

— Ленни?

Я попробовала снова, на этот раз достаточно громко, чтобы мой голос отразился от мрамора и окон от пола до потолка вокруг нас. Он повернулся, слегка нахмурившись, прежде чем кивнуть мне.

— Где Айзек?

— Не могу сказать.

Он поднял плечи, пожимая ими, словно считая, что я не имею права знать, что стряслось с Айзеком.

— Лучше вам уйти до закрытия.

Он демонстративно отстранился от меня. Я провела последний месяц, будучи влюбленной в его лучшего друга, смеясь и шутя с ними обоими, а Ленни отмахнулся от меня, будто от незнакомки?

— Подожди минутку.

Он отступил назад, оглядываясь, и когда я встретилась с ним взглядом, мой растущий страх и злость на то, что меня игнорируют, взяли верх.

— Не поступай так со мной, Ленни. Не разговаривай со мной словно я пустое место. Мы должны были встретиться с Айзеком здесь.

Он двинулся вперед, и я следовала за ним, шаг за шагом, пока он не оставил попытки вернуться к работе.

— Расскажи мне, что случилось.

Ленни хорошо умел ограждать себя. Айзек сказал, что это было следствием того, что в течение многих лет Ленни выпутывался из неприятностей, когда не слушался маму или плохо вел себя в школе, и не хотел получать за это порку. Но что-то скрывалось за его скучающим, отработанным выражением лица, что заставляло меня волноваться еще больше, потому что он уж слишком старался.

— Ленни… пожалуйста, скажи мне. Что случилось с Айзеком?

Он достал из заднего кармана сложенный носовой платок и провел им по шее, хотя не вспотел, и я подозревала, что он делает это только по привычке, как некий странный способ помочь себе думать. Его лицо было напряжено, а мышцы вокруг челюсти напряглись и задвигались, пока он продолжал проводить маленьким кусочком ткани по шее.

— Он меня точно отлупит, но, черт возьми, я не могу смириться с тем, что вижу его настолько не в духе.

Он взглянул на меня, забыв про платок, когда я сузила глаза.

— Мистер Уэлис сказал, что кто-то сообщил о нем. Что он… ну… в общем, что он преследовал некоторых студентов и доставлял им неудобства. Какой-то парень сказал, что Айзека видели преследующим его девушку до ее общежития. Так что они его уволили. Не хотели, чтобы поднялась шумиха.

— О, ради всего святого.

Трент. Вот же ублюдок. Он просто не смог смириться с мыслью, что не получит желаемого, и был готов разрушить чужую жизнь, чтобы добиться своего.

Когда я снова взглянула на Ленни, то поняла, что он знал. Что он, Айзек и даже мистер Уэлис, вероятно, прекрасно знали, кто и почему доложил об этом, но ничего не смогли поделать с этим, кроме как соблюсти процедуру. За считанные удары сердца моя кровь из ледяной перешла в состояние горячей — от гнева.

— Это моя вина, — сказала я Ленни, негодуя от того, что Трент устроил все это. — Трент… мой бывший… кем бы он ни был. Я знаю, что это его рук дело.

— Айзек тоже так подумал. Что это был тот парень… с которым вы раньше встречались. Он слишком далеко зашел, этот тип.

— Ленни, где он?

Он машинально начал качать головой, и даже поднял свою швабру, словно снова решил игнорировать меня.

— Пожалуйста, я просто хочу узнать, как он.

— Он в порядке. Просто дожидается конца недели и попробует отправиться в Нью-Йорк, чтобы посмотреть, не сможет ли он…

— Отправиться в Нью-Йорк?!

Ленни остановился, проклиная себя, как будто не хотел, чтобы эта информация вырвалась из его уст.

— Вы услышали об этом не от меня.

— Ленни, прошу тебя. Просто скажи мне, где он.

Он откатил швабру и ведро от меня, приступая к новому участку в шагах десяти от того места, где я стояла, вскинув руку, чтобы остановить, когда я попыталась пройти по мокрому полу.

Мне нравилось думать о себе