Бесконечные мы - Иден Батлер

на вахте, а библиотека была свободна от всех, кому было бы интересно, чем мы занимаемся. Изгиб его верхней губы и крошечное пространство между передними зубами были незначительными недостатками, которые я находила восхитительными и неотразимыми, и Айзек знал это. Он узнал меня и всего за несколько прошедших недель научился держать мою голову так, чтобы наши рты встречались под идеальным углом. А еще он знал, что, когда держит меня за основание шеи при поцелуе, я начинаю сходить с ума от нетерпения и отчаянно желать большего. Айзек также был в курсе, что мне не нравится, когда меня называют «малышкой», как это всегда делал Трент. Знал, что мой брат был моим лучшим другом и что в моих глазах ничей отец не был лучше моего.

И вот тут-то и начались проблемы.

— Что бы ты ни говорила, ни один мужчина не будет в восторге если такой, как я…

— Не заканчивай это предложение.

Мое лицо раскраснелось, а губы все еще были припухшими от его поцелуев, когда я оттолкнула его. Это был тот самый спор, который мы вели уже неделю, и он возник из-за того, что мои родители хотели узнать подробности моего расставания с Трентом.

— …такой, как я, придет и постучит в его входную дверь, заявив, что явился за его дочуркой.

— Ты не знаешь его. Моя семья совсем другая, особенно мой отец.

Но он не поверил мне, ни тогда, ни даже когда я сказала ему, что мой брат приехал повидаться со мной, и не задался вопросом, почему я решила остаться в кампусе на летние каникулы вместо того, чтобы отправиться с нашей семьей в дом у озера.

Райан приехал ко мне в общежитие с посылкой от мамы под мышкой и стал приставать с расспросами о том, как я провожу время.

— Дело в мужчине.

— Что?!

Он смотрел, как я заношу коробку в свою комнату, и ждал в коридоре, чтобы отправиться со мной в парк.

— Ты пьян? Была долгая ночка у Гэдсби, от которой ты до сих пор не оправился? Я же знаю, как тебя прельщает коктейль «айсберг».

— Послушай меня, сестренка, я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой. Если бы даже ты была занята учебой и студенческими проектами, ты бы ни за что не пропустила воскресенье на озере Дир Крик. Еще и с учетом того, что к нам присоединились Крафты. Ты же любишь Джоани Крафт и не упускаешь случая устроить с ней заплыв от пирса с тех пор, как тебе исполнилось двенадцать.

— Мне уже не двенадцать, Райан.

— Разумеется, — сказал он, открывая для меня дверь, когда мы выходили из здания, — но тот факт, что тебе уже не двенадцать, не остановил тебя прошлым летом. Она все выходные сетовала, что не может взять реванш.

Он не ошибся. Никакая учеба не могла ослабить мою соревновательную натуру, особенно в отношении Джоани Крафт. Она была язвительной неудачницей, и мне хотелось превзойти ее и в этом году. Но потом Айзек одолжил у Ленни «шевроле бель эйр», и мы несколько часов колесили по Мемориальному бульвару Джорджа Вашингтона (прим.: бульвар длиной 40 км, который проходит вдоль южного берега реки Потомак от Маунт-Вернон, штат Вирджиния и на северо-запад до Маклина, штат Вирджиния). Дорога петляла на фоне густых зеленых лесов, которые тянулись на много километров вперед, а еще вершин холмов, возвышавшихся среди всей этой густой зелени. В этом районе должны были строить государственный парк, но в тот день было немного пасмурно, и дорога была почти пустой. Это был идеальный полдень. Айзек припарковался в месте, где в ряду деревьев был просвет, спрятав «бель эйр» за свисающими ветвями, стелющимися до земли. Я покраснела, вспомнив, как мы провели следующие несколько часов, спрятавшись за зеленью. Под пение птиц, и ветерок, проникающий через открытые окна.

Весь день я не думала ни о Джоани Крафт, ни о наших заплывах. Айзек целовал мою шею, цитировал Зору Нил Херстон (прим.: американская писательница-афроамериканка, автор четырёх романов и пятидесяти опубликованных рассказов, фольклористка и антрополог, более всего известная как автор романа «Их глаза видели Бога»), объясняя мне с помощью своего рта и пальцев, что, по его мнению такое, когда «любовь заставляет твою душу выбраться из своего укрытия». Он любил ее творчество, и я тоже, и мы напитывались текстами Херстон, медленными, медоточивыми нотками голоса Билли Холидей (прим.: американская певица, во многом повлиявшая на развитие джазового вокала своим оригинальным стилем пения), исполнявшей свои тексты по радио, ароматом пота и нежностью друг друга в той машине. Были только Айзек, я, и звук его сердца, бьющегося у моего уха, когда мы смотрели, как фиолетовое небо становится черным.

— Итак… — произнес Райан, и в интонации его голоса был завуалирован вопрос. — Вероятно, парень все-таки есть.

Его смех был слегка поддразнивающим, и я знала, что меня будут донимать без устали. Мы обошли фонтан у главного корпуса кампуса и приблизились к скамейкам в парке — шеренге из тринадцати лавок, символизирующих величайшее достижение Линкольна (прим.: 1 февраля в 1865 году президент США Авраам Линкольн подписал резолюцию конгресса о внесении 13-й поправки в Конституцию США об отмене рабства). Именно на тринадцатой скамейке я сидела под пристальным взглядом Райана, ожидавшего от меня подробностей.

— Я его знаю?

Райан положил руку позади меня на скамейку, а я сосредоточилась на двух голубях, летающих между брызгами воды из фонтана напротив нас. День был теплее, чем положено для начала лета, но дул ветерок, который делал это терпимым.

— Нет, если только ты не знаком с бригадой уборщиков в библиотеке.

Улыбка Райана померкла, и он вскинул бровь.

— Бригада уборщиков?

Я кивнула, молча призывая его к обличительному вопросу.

— В том смысле, что он уборщик?

Еще один кивок, и мой брат замолчал.

Он знал, что это значит. В университете было не так много белых мужчин, выполняющих работу по обслуживанию. В рамках своей культурной политики университет сделал возможным зачисление на работу по программе «работа-учеба» и даже предлагал аудиторные занятия своим сотрудникам, которые хотели совершенствоваться настолько, чтобы стать полноценными студентами. Абитуриенты любой расы могли субсидировать свое обучение, устраиваясь в университет на работу. Ленни был одним из таких студентов, и Айзек тоже работал над этим, намереваясь поступить в Линкольн в следующем семестре. Ему осталось только доработать свое заявление и поработать над вступительным эссе. Но было общеизвестно, что многие должности в сфере обслуживания среди студентов занимали чернокожие учащиеся.

Одно дело, что моя семья выступала за равенство