Хозяйка старого графства. Книга 1 - Мила Север

свете любивший себя. И так он был хорош собой, что не было в мире никого, на ком мог бы он задержать свой взгляд - всегда-то возвращался к собственному отражению. И однажды этой своей самовлюблённостью он так взбесил одну колдунью, что она подарила ему в качестве последнего шанса стать человеком - проклятье. Это проклятье должно было показать ему, что красота не главное, а что главное - любовь, и только она. И освободить его от проклятия могла только невинная дева, что полюбит его всем сердцем.

Не за красоту, ибо проклятье отобрало красоту.

Не за богатство, ибо для проклятого золото не имеет стоимости.

Но за душу, за человечность - которая есть в каждом. И даже в самовлюблённом принце. Правда, искать придётся долго.

Ведь этот принц стал чудовищем, уродливым и пугающим - настолько же уродливым, насколько ранее был прекрасным.

Часы пробили девять утра. Я прервалась. Пора было выезжать. Уже встала и практически собралась выходить, как вдруг…

— И как, он смог?, - голос был похож на хриплое карканье.

Я повернулась. Лежащий на кровати мужчина смотрел на меня своими невероятными глазами, серо-синими, цвета предгрозового неба.

— Тшшш, вам нельзя говорить! Целитель сказал, у вас сильно обожжено горло изнутри и повреждены голосовые связки, вам нужен покой, здоровый сон и молчание, - я быстро подошла к нему и положила пальцы ему на губы.

Матерь-заступница, как неприлично! , вскинулась внутри Лизонька. Одна, с мужчиной, да ещё и коснулись его лица! Совершенно непристойно!

А ну брысь отсюда, из моей головы! Мораль она мне читать будет!

— Мне сейчас пора уезжать, но я вернусь вечером и всё вам расскажу! Сейчас вам принесут бульона, выпьете - и спать! Вам нужно восстанавливаться, вы сильно истощены, - я мягко улыбнулась и провела рукой по его щеке.

Костадис вскинул на меня свои невероятные глаза, и снова попытался что-то сказать.

Но я приложила палец уже к своим губам.

— Тшшшш! Будете себя хорошо вести - вечером дорасскажу сказку.

И быстро вышла.

Пальцы и губы жгло этим бледным подобием поцелуя.

В голове было пусто и звонко.

А в животе, кажется, рождались и начинали порхать никогда не веданные мной ранее бабочки. Дурацкие гормоны, дурацкая магия, дурацкий мир. И я тоже дурацкая.

Надо срочно взять себя в руки. У него там наверняка жена, дети, обязательства. И мы с Лизонькой ему совершенно точно не интересны в романтическом плане. Ну вот ни капельки. На этом и остановимся.

— Эмма Готлибовна! Наш гость проснулся, можно напоить его бульоном!

Экономка и Марфа Васильевна позаботятся о пациенте, а мне действительно было пора ехать.

То, что Костадис Петрович пришёл в себя - это хорошо. Наверное.

Так, сегодня у нас двадцать восьмое, а завтра как раз будет третий день от перезаключения Договора, должна будет приехать Илвэ, проверить, как срастается нога.

Мне решительно нужно было встретиться с поверенным, встретиться с губернатором и решить вопросы с банком. Мне нужно было подтвердить свои права и приступать к своим обязанностям. И успеть всё это за сегодня, времени не осталось.

Пжыслов, жди меня, я еду!

Глава 38

Пжыслов был как провинциальная тётушка - шумный, суетливый, когда-то тонкий и звонкий, а сейчас изрядно раздобревший, утонувший в кружевах, цветах и зелени. Кружевные ставни, резные заборчики - лёгкость и изящество миленького городка, затерянного на окраине империи.

В этот город можно было влюбиться, особенно если не искать столичного шика и блеска позолоты. Сейчас, осенью, городок утопал в золоте листвы и поздних цветах на клумбах.

В эту поездку я взяла с собой Катти и Эльтена. Механоид-бронемедведь и дух-хранитель были сочтены достаточной компанией для сохранения моей безопасности.

Вот на въезде нас и остановили. Усатый стражник в мундире и фуражке вышел из привратной будки и, дождавшись, пока мы остановимся, добродушно пробасил:

— С медведЯми нельзя!

— Но…, - растерялась я, - это же не медведь!

— А хто? Выглядит как медведь вроде, - почесал кончик носа дубинкой стражник.

— Это транспортный химероид, - и, видя недоумение на лице служителя порядка, пояснила, - такая как бы телега в форме медведя. Транспорт. Механико-магический.

— Тогда, - стражник расплылся в улыбке, - тогда с вас въездная пошлина. На содержание дорог, значит.

— И сколько я вам должна?, - вскинула я бровь и достала кошель с деньгами, переданными маменькой “на мелкие расходы”.

— Так это, согласно реестру, полтинничек.

— Пятьдесят рублей?!, - ахнула я. Сумма получалась какая-то несусветная. В маменькином кошеле было суммарно пятьсот рублей разным номиналом, как бумажными деньгами так и монетами. Но пятьдесят рублей за въезд!

— Да вы что!, - стражник аж посерел лицом, - под взяточничество меня подводите?? Пятьдесят копеек, согласно реестру, и ни алтыном больше! А если оставите свой транспорт за стенами города, так и вовсе бесплатно проходите, только в журнал прибытия вас внести всё равно надобно будет. Только вот куда вашу медведёвую телегу ставить? Ежели он того-с, гадит и жрёть, то на конюшню тогда. А ежели нет, то к прочим транспортам, на каретный двор, - начал рассуждать стражник.

— Не надо конюшню, я заплачу пошлину. Вот, пожалуйста, - и я протянула стражнику пять десятикопеечных монеток, выуженных из кошеля.

— От и ладненько, - расплылся в улыбке стражник. И крикнул куда-то в будку:

— Микитка!

— Ась?, - отозвался из будки голос.

— Не ась, а журнал прибытия неси, вписывать будем, значит, - и обратился ко мне:

— Вы тут как, проездом аль надолго? И какая у вас эта, цель прибытия, значит?

Из будки вышел тощий лопоухий паренёк в мундире не по размеру и съехавшей на одно ухо фуражке. В руках он нёс толстенный журнал и артефактное перо.

— Ось, дядьку, журналу принёс, - произнёс парнишка.

— От послали боги дурня! Не “Ось, дядьку”, а “Исполнено, господин старший караула!”, и, повернувшись ко мне, смущённо продолжил, - Первую неделю на службе, не привык ещё, Микитка-то.

— Ничего страшного, -