Доппельгангер - Рита Лурье

нет? Похмелье и утренняя неловкость станут справедливой платой за облегченную душу. Без сомнения, Габс заслуживала благодарности, подставив плечо в нужный момент.

Наблюдательная мулатка не смогла удержаться от шпильки в адрес потрепанного вида подруги, зато сонливость, как рукой сняло. Джуд мгновенно взбодрилась.

– Я, конечно, очень за тебя рада, детка, - ядовито проговорила Габриэлла. – Но то, что твоя личная жизнь воскресла из мёртвых – не повод вести себя по-скотски.

Джуд чуть не выронила на пол кружки, выуженные из кухонного шкафчика.

Её личная жизнь была всё также мертва. Воскрес кое-кто другой, если это слово вообще применимо для случая.

– Я… - она замялась, и стала оправдываться, - я ездила в Салем, я же…

– Ты ездила в Салем, положим, - оборвала её подруга. – А потом тебя хорошенько оттрахали. Оно заметно, знаешь ли. Но ты могла улучить минутку на звонок мне.

– Вообще-то нет, меня не… - проблеяла Джуди. Она сдалась: – Прости.

– Ну да, ну да. У тебя рубашка не на те пуговицы застегнута. Так и задумано?

Джуд зарычала сквозь стиснутые зубы, проклиная свою невнимательность.

В холодильнике нашлась позабытая упаковка апельсинового сока и, оставив мечты о гренадине или свежем лайме, она предложила довольствоваться малым. Габи не возражала. Как девушка, периодически перескакивавшая на испанский, она явно обладала немалым опытом употребления настойки из агавы в любых вариациях.

Они развалились на старом диванчике в тесной гостиной. Недавно Джуд передвинула его на другое место, туда, где прежде стояло злосчастное зеркало, чтобы ничто уж точно не напоминало ей о недолгом обладании роковым предметом.

– С твоей мамой всё в порядке? – спросила Габи, опрокинув в себя напиток с жаждой путника, неделю скитавшегося по пустыне. На её оливковой коже заиграл очаровательный румянец.

«Вот как она это делает!» – изумилась Джуд. Краснеть мило и соблазнительно – почти искусство. Габриэлла точно не выглядела, как переспелый помидор, или человек, подхвативший тропическую лихорадку, расходящуюся по телу некрасивыми пятнами.

– Да, всё хорошо, - отчиталась Джуди.

– Тогда что случилось? – надавила подруга. – С чего вдруг ты так спешно помчалась домой?

Джуд задумалась, мысленно фильтруя факты, которыми могла бы поделиться с Габи, не рискуя разрушить их дружбу. И прослыть сумасшедшей.

Она собиралась поведать хотя бы часть своей истории, но была вынуждена подвергнуть каждое слово жесткой цензуре. Как минимум, Габриэлла едва ли адекватно воспримет экстраординарные новости о том, что по улицам Нового Орлеана нагло разгуливают вампиры, ведьмы, колдуны и ещё неизвестно какие потусторонние твари. А Джуди, кстати говоря, входила в их число, о чём до недавних событий и сама не догадывалась.

Она допила свой коктейль и снова наполнила кофейные кружки, сгодившиеся за неимением другой, более подходящей посуды.

– Это долгая история, - уклончиво ответила Джуд. Перед началом исповеди она пригубила ещё текилы, прямо из горла. Для храбрости.

– А что там с guapo? – поторопила Габи, поиграв бровями. – Который так хорош, что ты позабыла обо всём на свете. Даже обо мне, - обиженно подчеркнула она.

– Он тут… не при чём, - покачала головой Джуд, думая совсем о другом «guapo», не том, которого подруга имела в виду. Хотя в отношении двойника на ум приходили куда более хлесткие испанские словечки. Благодаря подруге Джуди в них хорошо поднаторела.

Габриэлла фыркнула.

– Итак, - начала Джуди, прочистив горло, обожженное горечью напитка. – Я думаю, ты заметила, что в начале марта меня всегда накрывает депрессия…

– О, да, - безжалостно усмехнулась Габи. – Ты умеешь создать интригу, детка.

– Ладно, - сдалась Джуд. Она зачастила, испугавшись, что в ином случае даст по тормозам, так и не осмелившись продолжить:

– В Салеме я дружила с парнем, который жил по соседству. Он был очень хорошим, добрым, умным и красивым, но прилично старше меня, на целых восемь лет. Это не ощущалось, пока я была маленькой, но потом я повзрослела… и захотела большего. Большего, чем просто дружба.

– И? – вклинилась в короткую паузу Габриэлла. – Чего ты там захотела, маленькая негодница?

– Эй! – возмутилась Джуди. – Ничего такого, Габс! У меня были чистые, наивные чувства! Но я была для него просто другом, как младшая сестренка…

– Да ладно, - хмыкнула подруга. С унизительным снисхождением в голосе она заявила: – Ты совсем не понимаешь мужиков! Верить в непогрешимость их помыслов – вот, что наивно. Они не дружат просто так, за этим всегда что-то стоит. Твой расчудесный друг поди только и думал, как бы залезть тебе в трусики…

– Прекрати, - жестко оборвала Джуд.

Она поморщилась, превозмогая желание выплеснуть содержимое своей кружки Габриэлле в лицо.

«А на что ты рассчитывала?» – осудила она саму себя. На что ты рассчитывала, доверившись Габи? Её мир прост, в его устройстве всё сводится к удовлетворению базовых потребностей. И глупо осуждать подругу – они просто разные. Габи, пожалуй, куда счастливее с этой её философией. От «высоких» материй один только вред.

Скорбь и слезы. Гиацинты и слезы.

– Мы всё равно не смогли бы быть вместе, - тихо сказала Джуд, усмиряя свой беспомощный гнев.

Ей почудился вкус дождя на губах.

Габриэлла считала перемену в подруге. Она раскаялась за свой выпад и смущенно опустила глаза к сложенным на коленях смуглым рукам.

– Он был женат, да? – осторожно предположила она.

– Нет.

Ах, если бы Габи была права!

Насколько всё вышло бы проще – очередная тривиальная история о разлучнице, столкнувшейся с моральной дилеммой. О женщине, вынужденной выбирать между своим и чужим счастьем.

Джуди верила, что смогла бы поступить правильно: отпустить и довольствоваться знанием, что у Итана всё сложилось благополучно. Возможно, она подружилась бы с его… женой. Полюбила бы его семью, как любила его самого.

Все лучше, чем десять лет задаваться миллионом вопросов и сожалеть.

Хреновая математика.

– Он умер, - озвучила она.

Габриэлла дёрнулась, как от пощечины, и подняла изумленный взгляд на подругу. Её губы слегка шевельнулись, она потянулась, чтобы ободряюще погладить Джуд по плечу.

– Прости…

– Ничего, - со слабой улыбкой откликнулась Джуди. – Ты не виновата, я же сама тебе ничего не говорила. Прошло уже десять лет.

Десять лет.

Приди ко мне.

Она тряхнула головой, прогоняя наваждение, и крупными глотками допила очередной «коктейль».

– Прошло уже десять лет, - повторила Джуд, с трудом протолкнув жидкость сквозь ком, образовавшийся в горле. –