Научи меня плохому - Анель Ромазова

Боже… ах… боже.

Возбуждающий комплекс подобран им лично. Исключительно под мои потребности, что, конечно, приятно. Я конкретно отпускаю себя, прогибаясь под ним и оттопырив попку, почему-то уверовав, что никаких болезненных вторжений мне не грозит.

Пошлые трения по отсыревшим губкам, даже не ласка, а что-то уверено замыкающее мои мысли в кольцо. Они несутся по кругу, награждая восхищёнными эпитетами ощущения, всё ярче отсвечивая моё нескромное желание. Хочу почувствовать движения яро вибрирующего члена внутри своего лона. Я прям максимально готова и плевать, что машина не совсем подходит для этого. Я так раньше думала, а теперь мне удобно. И неловкость куда-то испарилась, и стыд. Я готова отдаться Резнику и вряд ли стану сожалеть, что он какой-то несерьёзный и случайный партнёр. Хотя нет, мы не на равных. Он завоеватель, а я его пища. Или… блин… шведский стол. Он меня употребляет, пережёвывая сексуальные эмоции с особой тщательностью. Да, вот так. Потом он мне, как неопытному птенцу скармливает и чудеса — чудесные оно доходит. Я их чувствую и горю первобытным восторгом. Не побоюсь этого слова, но трахаться ТАК без проникновений мне понравилось.

Это восхитительное блаженство. И…

Легко подаюсь безмолвной команде: сесть на него верхом. Лицом к лицу. Чуть надавив на грудную клетку, Макар полностью укладывает меня лопатками себе на руку и на спинку кресла спереди.

Боже мой!

Какая я сейчас развратная.

Грудь бесстыдно выпячена и приподнята скомканным лифом. Лобок, промежность припухли, покраснели. Без очков всё такое расфокусированное, но с подсветкой в салоне, заострённое выражение на лице Макара разглядеть можно. Он безупречно изображает голодного хищника, осматривая, как крупная головка раскрывает складочки. Скользит поступательно. Раздвигает стеночки, выбивая из меня надрывный всхлип. Макар сексуально шипит, втягивая через сжатые челюсти вдох.

У него жилы вздуваются по всему телу, как будто тянет за собой тяжеленную фуру, хотя по факту всего-то сдерживается.

— Мы можем… если ты… осторожен будешь, — выпихиваю рвано, вроде преодолевая триста метров ошалелого бега.

— Не можем, Ромашка. Тебе рано… не здесь. Красиво хочу тебя трахнуть… по — феншую… потом. Кончи на член, пока так, — уже и не напрягает его грубый тон. Он слышится мне невозможно страстным. А я уже и не кажусь себе распутной.

Всё гармонично. Непривычно и диковато, но естественно. В таком опьянении и сдуру думаю, что Макар мне подходит, и начинаю верить во всякую фигню. Типа с правильным парнем и секс ощущается правильным. Не секс ведь, он так сказал. Предварительное знакомство наших интимных деталек. И мне безумно нравится наблюдать, как его член насаживает узкую дырочку между ног. На самый край грозно увеличившейся головки. Правда приходится ухватиться за широкие плечи и закусить губу почти до крови.

После горячей атаки импульсов по всему телу, не то чтобы осмеливаюсь широко облизать шершавый солоноватый подбородок эксклюзивного брутала. Скорее мне напрочь отшибает мозг ароматом мускуса. От солоноватого вкуса пощипывает язык. К такому запросто можно пристраститься. Макар такой вкусный и я, не удержавшись, прихватываю зубами. Совсем чуть-чуть, а он в ответ стискивает, глодая мои плечи с недетским энтузиазмом.

Господи, ну я же на завтра буду усыпана засосами. Неважно. Это мелочи.

Вот так, да. Я умею выставлять приоритеты. И слишком много думаю, когда не надо. Рассудок с периодичностью появляется и исчезает. Я в моменте слишком хочу близости и ни с кем-то, а именно с ним. С тем, чей член, натираясь, подводит к грандиозному пику удовольствия. Оно уже бурлит в крови, но вместе с тем я страшусь близости и желаю, и страшусь и опять желаю, но куда больше, чем страшусь.

Терпкий запах страсти, кажется, навечно поселится в носу. Я буду его ощущать и завтра, и послезавтра. Чавкающие звуки, когда Макар тискает киску, выжимая, будто переспелый персик себе на ладонь.

— Ум-м-м, блядь… охуенная какая, нереальная, сочная… Вася-Василиса, твою мать, Ромашка, — сипло, как простуженный, и горит в лихорадке. У нас на двоих температура тел близится к ста.

— Макар… Макар… Мак, — с ужасно пошлыми стонами трусь о его запястья.

Пальцы свожу на пенис, но эрекция такая, что они не сходятся. Сжимаю и в ритме с тем, как Макар гладит нижние губы, целует свирепо верхние. Уже вот — вот и он, и я.

Мне много не надо. Ему подавно. От накала член вибрирует, подавая откровенный сигнал, что скоро разрядится, и я, с восторженной старательностью ублажаю эту твердыню, пока липкая, вязкая обжигающая жидкость не закидывает мою кисть. Пачкает пальцы, внутри бёдер и низ живота. Насыщает воздух пряными парами и, приняв в себя убойную дозу похоти, кончаю и я. Истощённо припадая к груди …ммм… кажется, своего любовника, но не скажу точно.

— Теперь баиньки, крошка. Если только не хочешь поехать ко мне, — игриво и ласково проезжается губами по переносице, отклоняясь со мной, чтобы достать из кармашка на чехле хрустящую упаковку влажных салфеток.

Отстраняться от Макара страшно не хочется, но нужно.

Нужно привести себя в божеский вид и тайком прошмыгнуть в свою спальню никем не замеченной. По мне сразу понятно, чем я занималась. Зеваю утомлённо, прикрыв рот ладошкой. Потягиваюсь, чувствуя удовлетворение с афигетельной ломотой, удивляясь, куда же делся напряг. Я, вся такая, более чем… блин… затраханная, уставшая и сонная.

Сажусь ровно, но Резник не позволяет соскочить с его колен, поправляя на мне лифчик и аккуратно возвращая очки. Это он их прибрал, а я, видимо, совсем не соображала.

— Мне хватит на сегодня, — смущаюсь, когда он влажной салфеткой принимается очищать, и останавливаю, едва дотрагивается до промежности, — Я сама, — перехватываю, наспех избавляясь от следов его семени и своих бесчинств на запачканной коже.

Тереблю кулончик и понятия не имею, куда деть глаза от пытливых терзаний. Макар продавливает статически заряженным взглядом.

— Не снимай, — предупреждает, подметив, как добираюсь до замка цепочки.

— Не буду, — послушно киваю.

Спорить и возмущаться нет никаких сил.

Обсуждать случившееся — тем более.

Я планирую трусливо закрыть на все глаза и сбежать от ответственности за поступок, проступок и ошибку. Макар ну, с него все взятки гладки, а моя совесть дремлет чутко и скоро очнётся. Успеть бы спрятаться от неё, накрывшись с головой одеялом.

Накидываю платье, размышляя как же заставить себя уйти без трусиков, как падшая. Мои порвали и… я не пикнула, а должна была. Тяну подол чуть не до пят, стараясь не разглядывать переливающиеся бронзой мускулы на прессе. Макар застёгивает ширинку, попутно