Научи меня плохому - Анель Ромазова

Мелкая и противная морось облепляет лицо, пока несусь к припаркованному напротив подъезда джипу. Придерживаю кофту-разлетайку на груди. Ураган так и норовит её с меня содрать.

Во всей этой промозглой канители воспринимаю за благодать стремительно закружившие меня в вальсе объятия Макара.

Я отрываюсь от земли. Его влажная, колючая щетина царапает настывшую щеку. Прогретый салон машины на контрасте кажется уютной комнатой с камином.

Усадив меня на заднее, сам Резник остаётся снаружи. Смахивает с невероятных, классных плеч куртку и кидает спереди.

Утыкаюсь взглядом в потеющее стекло. Дождик змейками падает книзу и Макар перед тем, как сесть ко мне, мелькает букетом крупноголовых ромашек.

— Это тебе, — заполняя собой крохотное пространство, кладёт мне на колени букет.

Безумно красивый. Букет и Макар с тенями, наделяя его лицо едва ли не тёмной романтикой. Мне очень нравится. Девочка внутри пищит от восторга и хлопает в ладоши. Я огорошено никак не приструню натуральный звездопад в солнечном сплетении.

Прочищаю горло. Порхаю ресницами, возюкая между пальцев хрупкие стебельки.

— Спасибо и не надо было, — прячусь в лепестках и отгораживаюсь, опасаясь выдать, с каким размахом меня торкнуло. Сумятица, будто терпкое вино ударяет в голову и кружит её умопомрачительной неловкостью и восхищением. Я такая дурында становлюсь. Язык должно быть заплетается, — Что ум-м-м… с Лексом и… Жулик как? — топлю нос в цветах, потому что Макар смущает неимоверно, разглядывая меня как лакомый кусочек десерта.

— Про первого можешь забыть. Второй уже забрал свою мазню, — пальцы ложатся на коленку и рисуют кружки. Будоражат легонечко, а вот сдвиг подола явный.

— Так быстро? — одёргиваю платье пониже свободной рукой.

— Да. Забрал быстрее, чем писал, — отняв у меня букет, перекладывает его на водительское кресло. До следующих от меня возмущений, Макар затягивает себя на колени. Кусает подбородок. Резво так и безошибочно его ладони оказываются под моей попой, — Об этом всем мне говорить неинтересно.

— Макар, — где начинаю, там и торможу. Вякнув строгой интонацией его имя, задыхаюсь от наглости.

Он в гармошку собирает платье. Пока я кручусь, в попытках ему помешать, свободного кроя тряпка уже снята. Прикрываю грудь, получая в поясницу огненные вспышки.

— Красивая принцесса. Как тебя такую не раздеть? М?

Недоумеваю зачем он меня об этом спрашивает, если раздел… почти. Спортивным лифчиком без поролона мало что скроешь. На мизерные трусики вовсе не надеюсь. Грубая ширинка впивается в промежность, как будто на мне совсем ничего нет. Интимные складочки трутся о шершавый рельеф и воспаляются, становясь дико раздражительными, на любое движение его бёдер. А он же спецом меня на себе покачивает поступательно и, казалось бы, ненавязчиво. Результат аховый, оховый и возмутительно возбуждающий.

Мама моя… дорогая… не в курсе, к какому бесцеремонному типу в лапы я попала.

Он плотоядный. Он хищник.

Поедает глазами моё тело от и до.

— Мы здесь не будем… ничем таким заниматься, — в подтверждение своих слов. Твёрдо вытягиваю обе руки и отталкиваю. Какое-никакое, но препятствие от его поползновений.

Да. Умно. Вот только грудь теперь напротив его глаз.

И он уставился туда.

Сглатывает, гоняя острый кадык вдоль горла. Таращится так, словно руки помыл и присел за стол. Ждёт еду и, очевидно, трапеза его ожидает вкусная. Судя по языку, медленно скользящему между губ.

— А где будем… заниматься? Не отвечай, а слушай. Я пока только трогаю. Ты кончаешь. Желательно раз, но постарайся два. Я хочу три. Потом кончаю я. Соски или лобок, значения не имеет. Это как масть пойдёт, Ромашка. Дальше я провожаю тебя до квартиры. Ты целуешь меня вся такая затраханная и довольная. Потом ложишься в кроватку и засыпаешь, не напрягаясь о всякой хуйне. Договорились?

— Нет. Ты отпускаешь, а я ухожу и…

— Кто ж тебя отпустит нетраханой, радость моя, — заверяет густо — хриплым тоном. Терпения у него не много. И… оно при мне сдулось, пуская по салону влажный пар.

Божечки!

Пора открыть окна и проветрить.

Пора уносить ноги, но я не шевелюсь, пропуская через себя ток, искрящие вспышки передаются от его нарочито небрежных поглаживаний. Внешне по бедру. Описывает круг, оттягивая край трусиков. Отдаюсь с полным погружением в эту сумасшедшую стихию. Перестаю соображать, растворяясь в его голосе, как в приторной, липкой патоке…

Макар что-то вынимает из кармана.

— Хочу видеть это на тебе, когда будешь сверху, — высыпав из пакетика золотую цепочку. Ей-богу, будто прошаренный гипнотизёр, вводит в транс, раскачивая кулон-каплю передо мной. В полумраке не совсем понятно, что за камень. Может, зелёный, а может бирюза, — Пиздец меня ведёт, как представлю тебя на члене, — обстановочка критично разогревается. Воронка закручивается и крутит меня.

Макар расцепляет замочек и вешает мне на шею этот драгоценный хомут. Убрав все придирки меня, впечатляет подарок, но я его не приму.

Я не продаюсь!

Я…

Слишком рьяно бросаюсь освобождаться. Смена энергетической массы рубит не в мою пользу. Всего один рывок и я уже под Резником лежу. Ноги раздвинуты им же и под него. Мгновенно вбивается умопомрачительным поцелуем. Крепость мужского тела, выносит помешательство на поверхность.

Очень незапланированно. Очень порочно под ним лежать.

Похоже, я упустила момент, когда должна была вопить — Хватит!

= 26 =

Закидайте меня камнями кто пожелает, но сопротивление булькнуло камнем в бездонный колодец похоти. Оправдываю себя тем, что никак не провоцировала, не совращала Макара и успокаиваюсь.

Издаю непонятные звуки, отвечая на глубокий поцелуй. Сжимаю кулаки, первоначально намереваясь молотить его по спине и дальше уже ничего от меня, не зависит. Его язык врезается в рот.

Это… Это… проникновение с сотней прилагательных.

Влажный. Упругий. Бойкий.

Задевает мой не то чтобы играясь. Заманивает, чтобы втянуть и пососать.

Расправляю ладошки, не замечая, КАК они перемещаются ниже… ниже… ниже поясницы. Под ремнём и даже под резинкой его трусов. Про то, что царапаю ногтями, накаченные в камень, ягодицы Резника, смутно как-то догадываюсь.

Он запредельно сексуально съезжает по горлу. Прикусывает ключицу и всего одним пальцем справляется с лифчиком. Дёргает под грудь, и от этого она поднимается. Тыкаясь в его ладони остроконечными сосками.

Обвал сознательности и трезвого ума. Я в ауте. А Макар надо мной нависает, хотя удобств и манёвренности маловато. Салон вместительный, но не для этого.

Остановить?

Как остановить бульдозер, который тебя уже смял и раскатал своим весом?

Вот и я понятия не имею.

Творю бездумные и безумные вещи под влиянием поражающего выброса гормонов.

Макара можно смело назначить моим гормональным сбоем. Обычно я себя так расковано не веду. Обычно я себе не позволяю